Онлайн книга «Теперь ты в армии»
|
— Точно крутой, раз такой заказ делает, — подтвердил свою первоначальную догадку Андрей. — А второй стаканчик: к нему подойдёт ещё кто? Или он меня кормить-поить собрался? Мы же даже не знакомы. Да и не мешаю я водку с пивом… Оказалось, не ему: вскрыв бутылку водки, мужик налил её во второй стограммовый стаканчик, отодвинув стопарик, накрыл его куском чёрного хлеба, налил себе и подержав стакан в руках, одним движением опрокинул водку. Слегка крякнув, он подцепил вилкой большой шмат красной рыбы и отправил его в рот, а следом — маленький кусочек чёрного хлеба. Андрей молчал, понимая, что мужик пьёт в память о ком-то из родственников; по его растроенно-сосредоточенному лицу было видно, что он искренне скорбит. Мужик снова наполнил себе водки, поднял стаканчик, не донёс его несколько сантиметров до стопарика, накрытого хлебом, и со словами: — Ну что, Андрюх, как ты любил: дуплетом, — выпил водку. Званов удивлённо вскинул глаза: того, которого поминает, тоже Андреем звали, как и его? От мужика этот брошенный в его сторону взгляд не остался без внимания: — Я не слишком шумно? Если мешаю, скажите… — вежливо обратился он к Андрею. — Нет-нет, всё в порядке. Меня тоже Андреем зовут, вот я и удивился, — пояснил Званов. — Эх, Андрей, Андрей, держись бодрей! — цокнул языком мужик. — Хотя в нём бодрости было — на нас двоих хватало. Во всех делах заводила был. И в горы он первый полез, и меня потом за собой потащил. И подсели мы на скалолазание конкретно. И невозможно было не подсесть — там такой адреналин и красоты! Официант принёс сковородку с мясными колбасками, а следом, с другого края поставил две чаши — с «Оливье» и «Мимозой». Мужик развёл руками: — Целый день рулил, чтобы сегодня до Пскова добраться, устал. Да и годы уже сказываются, закусывать надо основательно. Ты тоже угощайся, я в детстве и юности снетка любил, но аромат у этой рыбы проявляется ярче, если его периодически чем-то перебивать: тогда вот эта его «огуречность» в запахе и вкусе особенно ощущается. Налив себе ещё, мужик негромко обратился к одинокому стакану: — Прости, Андрей, за всё. И самое главное — что не смог исполнить свой обет перед тобой. И сыновей мне Бог не дал. Ну, может внуки будут, и закрою тогда долг перед тобой. Выпив, мужик перекинул на свою тарелку несколько горячих колбасок, подхватил вилкой одну, смачно раскусил её и вновь обратился к Андрею: — Набирай, набирай, закусывай. Под хорошую закусь и пиво вкуснее. Вот лосось хороший, видно, что свежак. И колбаски — сколько лет их здесь заказываю: всегда были на уровне, ещё когда мы с Андрюхой студентами сюда ходили, очень любили, хоть и не часто себе могли позволить такой стол. Звонов положил себе колбаску… — Да не стесняйся, угощайся. Ты меня за стол пустил, я человек благодарный. Откушай, уважь, — с этими словами мужик набросал ему в тарелку разной снеди. — Эх, я тут пирую, а он там — в расщелине, во льду остался. Уговорил он меня на гору подняться — хотя сезон заканчивался, погода портилась, нельзя уже было в горы идти. Подняться-то поднялись, а на обратном пути он сорвался. И ногу сломал. Держу его, он кричит: «Обрезай верёвку!». Я матерюсь, его тяну; тяжко, но подтягиваю. Он снова кричит: «Не вынесешь ты меня. Вдвоём сгинем. Сына моим именем назови. И в армию за меня сходи»… И сам трос обрезал… Прав он, конечно был: не донёс бы я его, и тоже погиб; я, пока добрался до лагеря, ноги отморозил, пятки мне ампутировали. И получается, ни в армию за него не сходил, ни сына его именем не назвал. Вот неделю назад старшую дочку замуж выдал — первому внуку, как родится, его имя дам. Выпьешь, может, глоток, на помин тёзки? |