Онлайн книга «Дипломатическая академия»
|
В небе над Россией. Если бы самолёт изредка не подрагивал, да в иллюминаторе облака не сменялись солнцем, было бы незаметно, что мы летим: настолько плавно и тихо скользил лайнер цесаревича в небе. Александр Владимирович и я сидим напротив друг друга в креслах и неспешно разговариваем. — Международная конференция с восточными странами ценна не только сама по себе, а ещё и как прикрытие для личного знакомства индийского принца Фервана Ганди со старшей сестрой Верой. Но, тссс, — цесаревич приложил указательный палец к губам, — пока это государственная тайна. По условиям брака и приданому договорились, так что на Красной горке о помолвке должны объявить официально, а уже летом — свадьба. Планируется, что летом у меня будет первый государственный визит — еду с папой в Индию, там же и свадьба пройдёт. Натаскивают меня потихоньку на монаршие обязанности. Понятно: работа есть работа, под присмотром папы проще протокол осваивать. Но жалко будет, если, в связи с этим свадебным переполохом, летом в Крыму не побываю. Прилетим, я тебе свою яхту покажу — «Надежду». И подводную лодку тоже. Увы, не сбылись мои надежды на мореходку — дед и отец как отрезали: только пехотное. А по выпуску — или в штаб какой, или сразу в министерство; так и будут перебрасывать каждые два-три года, чтобы поднабрался опыта. Ну и где-то там — женитьба. А у тебя с планами на будущее как? И тут я понял, то попал: и не ответить честно цесаревичу я не могу, особенно с учётом того, насколько он всегда был расположен и откровенен со мной, а особенно сейчас. Но сказав «а», мне придётся ещё что-то рассказывать в пояснениях и отвечать на вопросы и во что это может вылиться — предсказать невозможно. Это опасно. И лгать Александру я тоже не могу, да и не хочу: он открыт и искренен, и обманывать откровенность и доверие я не привык. Вздохнув, выдаю: — Все мои планы полетели кувырком полтора года назад, а окончательно прошедшим летом, в конце августа. Я с детства рос мечтой о победе в имперском триатлоне и о последующей военной службе. В детстве же всё просто и понятно: взрослею, инициируюсь, выиграю что-то на триатлоне и для меня, простолюдина, открывается путь в военное училище, по окончании которого я лейтенант и служу в армии. Но я не инициировался… Вижу, что цесаревич удивлённо приподнимает брови, и сокрушённо киваю головой: — Я, наверное, уникум: единственный человек на планете, у которого приборы не фиксируют магию. Вообще. Полный ноль. И служба в армии, как вариант для моего будущего отпала — без приемлемого уровня магии я бы был белой вороной в офицерской среде, где все на магии помешаны. И психологически я тогда, перед шестнадцатилетием, очень тяжело перенёс, что не инициировался… На насколько секунд отвлекаюсь от изложения своей судьбы, смотрю в иллюминатор. Цесаревич негромко произносит: — Извини, брат, если в очень личное влез. Ей-Богу, не знал и не хотел; был уверен, что у тебя и с магией всё на суперском уровне и показатели зашкаливают. Развожу руками: — Увы… И с девушкой не получилось. Я минувшим летом совсем на женитьбу настроился, но пока был в Москве на триатлоне, у неё другой появился. Не знаю: изначально не любила, или разлюбила, или я для неё был чем-то вроде забавной зверюшки — неинициированный спортсмен. Так что пока будущее у меня не ясное. Доучусь в дипакадемии, нужно будет выбирать: или своими предприятиями и имуществом управлять; или… — немного помедлив, решаюсь, набираю воздуха в грудь, — лечить людей буду. Это моя тайна и мало кто знает — я не инициировался, но у меня есть особая способность — я человеческий организм вижу в энергетических потоках и владею способом специфического лечения. Например, у Вас, Ваше императорское высочество, в детстве был сломан указательный палец на левой руке. |