Книга Дипломатическая академия, страница 31 – Алексей Урусов

Общаемся; большинство из чемпионов пошли в военные вузы, и они довольны, что Уваров их пригласил: командиры решили, что причина для увольнения «уважительная» и отпустили их в субботу с утра. Если бы не открытие выставки, скучать бы им в казарме до второй половины дня и впахивать на парково-хозяйственном дне, наводя марафет в части.

Один из военных с широкой улыбкой рассказывает о «заморочках» своих командиров: — И он мне говорит, типа: детство прошло, хватит прыгать с саблей и играть в солдатиков с автоматом; иди бери метлу и занимайся серьёзной военной работой!

Слушающие поддерживают рассказ смехом и шутками, согласно кивают, так что общение идёт на весёлой ноте.

Входит Фёдор Семёнович со своим семейством и приглашает к ленточке. Там его ассистентки раздают нам ножницы и по счёту «три» мы перерезаем красную ленту, преграждающую вход в зал.

Двери зала широко распахиваются, и я на мгновение остолбеваю: в нескольких метрах от входа, на пьедестале стоим мы с Фёдором Вараниди и Илларионом Протасовым-Бахметевым: в обнимку, втроём на первой ступеньке пьедестала, улыбающиеся, с медалями на шее и гордо поднятыми кубками. Вспоминаю, что был такой эпизод — после награждения за поединки клинковым оружием я подтянул их к себе для общего фото.

Уваров улыбается: — Что застыли, чемпионы? Мы посчитали этот момент самым ярким на соревнованиях и изготовили ваши манекены. Часть формы и кубков — подлинные, на этикетках всё расписано.

Тут же подскакивает пара корреспондентов с камерами и просит нас сфотографироваться на этом фоне. Идём дальше. Фёдор Семёнович Уваров сам выступает в качестве экскурсовода, взахлёб рассказывая про события и оружие. Помимо экспонатов в зале несколько больших экранов, транслирующих фрагменты подготовки и поединков.

Мы изредка переговариваемся друг с другом: на защитном костюме, в котором выступал Вараниди, как оказалось, металлические пластинки позолочены и выполнены в виде разных животных.

— Это на основе рисунков с древнегреческих монет городов Причерноморья, — поясняет мне Фёдор Вараниди, довольный тем, что я обратил на это внимание. — И шлем тоже воспроизводит модель, выкопанную археологами под Керчью. Приедешь в Крым, покажу в музее.

Завершая экскурсию, Уваров сообщил: — Сейчас запустят посетителей. У вас есть десять минут, пока самые нетерпеливые экскурсанты пробегут выставку и примчатся к вам за автографами. Так что можно немного подкрепиться.

Через несколько минут нас проводили в зал и рассадили за длинный стол, у которого уже толпились страждущие в ожидании раздачи автографов.

Я оценил очень умный ход графа Уварова — понимая, что за автографами будут стоять в первую очередь ко мне: как-никак чемпион во всех видах и абсолютный тоже; он распечатал большое число групповых фото — где на награждении нас трое или даже больше. В результате получившие автограф от меня на такой фотографии шли за подписями и к другим медалистам и призёрам и без внимания никто не остался.

Забавными оказались и польские спортсмены, точнее — спортсменки: молодые девушки-биатлонистки; именно про них упоминал Уваров, когда говорил об иностранцах. Шумной толпой они ввалились в зал, где проходила автограф-сессия, бесцеремонно толкаясь пробились к столу и стали подсовывать билеты и открытки.