Книга Имперский триатлон, страница 44 – Алексей Урусов

Я уточняю картинку, а Николай Артурович берёт следующий лист и проворно изображает мой рассказ. Затем ещё один вариант и ещё… Чудеса визуализации.

Николай Артурович спрашивает: пытался ли я заложить фрагмент своего дара — точнее, плёнку, которую я создаю, в титановый шарик?

Отвечаю, что не пробовал. Незачем — хотя, когда я без помощи рук, а только даром заталкивал магические лоскуты и полоски в шары, туда изредка попадала и часть моего дара. Выйти обратно она не могла, и я её развеивал.

— Попробуй заложить кусочек дара в шарик, — просит он.

Иду за «пустыми» шариками. Вернувшись, тут же начинаю пробовать. Небольшую плёнку дара сворачиваю в клубок и совмещаю с шариком, мысленно надавив на дар, который послушно проскакивает внутрь титановой оболочки. Отпускаю дар — он из шарика не улетучивается. Надавливаю на дар в шарике — никакой реакции; давлю посильнее — дар медленно вылетает и клубится, а под моим воздействием превращается в тонкую плёнку. Говорю об этом Николаю Артуровичу и Анатолию Дмитриевичу, но добавляю: — Не понятно, как долго он сможет быть внутри шарика: не развеется ли он со временем самопроизвольно? Я, пожалуй, с десяток штук так заряжу, чтобы проверить. И не очень понятно, есть ли смысл вообще использовать дар из шариков: чтобы достать лоскуток из шарика, я трачу много дара, даже больше, чем смог поместить в титановый корпус; так использовать дар неэкономично. А кроме меня такими шариками вообще никто не сможет пользоваться: тут не только зелёное зрение нужно иметь, но и научиться экономно доставать дар из шарика.

— Хорошо. Поэкспериментируй. Заряди и посмотри, сколько времени заряд продержится, — просит Гефт.

Владимир. Изолятор временного содержания.

Григорий Семёнович Волхонский, губернатор Владимирский, в сопровождении офицера следственного комитета области, прошёл через территорию изоляторов временного задержания в «закрытую зону», а в ней в блок с усиленной охраной.

Мощные стены подвала, куда спустился Григорий Семёнович, должны были гарантировать, что обладающие высоким уровнем магической силы не смогут сквозь них пробить себе выход на свободу. Во всяком случае, задержат до подхода подкрепления с тяжёлым вооружением. Этому же служили и решётки в коридорах и на небольших оконцах, каждый прут которых был толщиной с руку. А ещё к носителям высокого уровня магии, попавшим под арест, приставляли для круглосуточного дежурства по два человека, со сравнимыми с ними уровнями силы — чтобы подавить их в случае неповиновения.

Перед одной из камер стоял стул и Волхонский грузно на него опустился — уже был вечер и к концу рабочего дня он подустал. Но выполнить неприятную миссию лучше было как можно скорее, чтобы она не висела над душой, отравляя жизнь. Не откладывая в долгий ящик; точнее, в долгую камеру. Хотя, быть может, миссия и не такая неприятная — много лет ждал Самойлов ошибки со стороны Григория Семёновича, чтобы протявкать: «Акела промахнулся». А тут промахнулся сам. Да так, что и сам он не жилец, и род его если и сохранится, то и за век не восстановится.

Дверь в камеру распахнули и взглянув в лицо седого старика, находившегося на табурете в камере, губернатор медленно покачал головой: — Здравствуй, Денис Александрович.

Граф Самойлов кивнул в ответ: — Здоровее бывал!