Книга Имперский триатлон, страница 55 – Алексей Урусов

Шага за четыре до меня говорю: — Остановитесь.

Они тормозят.

— Вообще вас всех следовало бы убить за моего пса Чета и за попытку сжечь моего коня — Ветра. И за другие ваши делишки. Или просто грохнуть, или вызвав на дуэль. И по горячим следам, когда я только потерял собаку, я так бы и сделал. Сейчас отошёл немного и у вас есть возможность чистосердечно признаться сотруднику полиции и ограничиться уголовным наказанием.

Стоят оба передо мной. Не дрожат, держатся, но в глазах плещется ужас. Куда только делась наглая блатная ухмылка, которую я видел на стадионе?

— Вы готовы с полицией сотрудничать?

На мой вопрос оба судорожно кивают и сглатывают слюну; видно, как дёргаются их кадыки.

— Я сейчас вызову наряд, вы будете вести себя правильно и им всё в моём присутствии расскажете. Расскажете же?

Вновь подтверждающе кивают.

Надиктовываю телефон Подчередниченко — остался у меня номер нашего участкового, точнее, заместителя начальника отделения полиции района. Старший из бандитов начинает с ним разговаривать. Закончив сообщает: — Он приедет лично. И сказал, что ещё два наряда возьмёт — для задержания и доставки других подельников.

Пока ждём, инструктирую двух засранцев: — У меня руки зудят устроить вам пышные похороны. Точнее, организовать их для вас, создать, так сказать, материальную базу для этого действа, а уж устраивать похороны — это к родственникам, если таковые имеются. Если вы в полиции попробуете соскочить, то с вами может произойти что угодно: например, сегодня ночью вы захлебнётесь во сне в собственной рвоте и фекалиях. Какая унизительная смерть! Так что по прибытию полицейского наряда, рассказывать вы должны бодро, откровенно и подробно. Чтобы я не засомневался в своей доброте и не раскаялся в совершённом поступке. И не начал руки рубить, а спокойно поехал домой спать. И не приведи, если полиция мне перезвонит и пожалуется, что вы запираться начали. Понятно?

Вновь синхронные кивки головами, как будто они фарфоровые болванчики.

— Ну, тогда я минут десять на допросе поприсутствую. И, кстати, всё, что касается проблем с желудком, судороги на руках, паники, и прочих психических проблем, которые у вас почему-то возникли — это к делу никакого отношения не имеет, со мной никак не связано и в протокол попасть не должно. Это ясно?

— Да… Да… — дружно отвечают бандиты.

Впечатление такое, что они на всё согласятся, лишь бы я побыстрее уехал. Из-за поворота выныривает полицейская машина типа «бобик», останавливается около нас. Выскакивают солдаты с автоматами и в «пиксельке», выходит полицейский, и я вижу, что на погонах у Подчередниченко уже две звёздочки. Стало быть, лейтенант. Павел Павлович здоровается со мной, обмениваемся с ним парой фраз; он подходит к Котелку и Шайбе и начинает разъяснять их права. Сделав паузу, говорит: — Я готов выслушать и зафиксировать ваше чистосердечное признание. Это облегчит вашу участь и будет учтено судом при определении меры наказания.

Владимир. Ресторан «Золотое кольцо».

Сегодня у меня необычный ужин. Утром прошли финалы по стрельбе из лука. В полдень состоялось награждение, и я получил заслуженную медаль за первое место. Первая ступенька успешно преодолена. Хотя это я её считаю первой — большинство участников изначально выставлялось только на один вид соревнований, не рассчитывая на победы в других состязаниях. И для многих из них достигнутые результаты будут вершиной их спортивной карьеры — стрельба из луков считается «народным» спортом и большинство из участников имперского триатлона осенью пойдёт на курсы по подготовке рабочих специальностей, а часть прямо после школьной скамьи — работать в цеха или на поля и им станет не до спорта. У дворян, конечно, всё иначе, но среди нашей четвёрки дворянин только один, их бывших разночинцев.