Книга На пути к инициации, страница 69 – Алексей Урусов

А вот моим успехам в стрельбе по-македонски Влад был удивлён: уже на третьем занятии я показал неплохой результат в прохождении стрелковой полосы. И на его вопрос ответил, что меня как снайпера давно готовят и такие понятия как концентрация и рассеивание взгляда, мгновенный перенос стрельбы и внесение поправок при движении мишени мне знакомы.

Москва. Данилов монастырь. Резиденция патриарха.

— Глянь, Никодим, иди быстрее. Патриарх вышел на гостевую лестницу. Может, император к нам приедет?

— Окстись. Если бы император, тут бы уже месяц всё чистили и красили. Да и не в парадном облачении патриарх. Может, из министров кто? Или из православных церквей — из Сирии там или из Африки?

В других зданиях сотрудники патриархии тоже прильнули к окнам: не так часто патриарх выходил на улицу, чтобы поприветствовать гостей. Обычно даже самых именитых посетителей встречал кто-то из приближённых, вёл до кабинета, и уже там начиналась церемония.

Въехавшая во двор машина не впечатлила — серийный «Москвич». Из неё вышел немолодой, скорее уже, — начинающий стареть мужчина в гражданской одежде.

— Это же Игнатий, — удивился Никодим. — Как равного встречает.

— Ты рот-то прикрой. Патриарх оказывает должное уважение достойному сыну церкви. И никак иначе!

Патриарх между тем пожал руку Игнатию, заключил его в объятия и трижды, по-православному, поцеловал.

— Пойдём, пойдём быстрее, замёрзнешь ещё в пиджачке-то на холоде, — стал поторапливать он Игнатия.

Шагая по паркетному наборному полу, патриарх спросил гостя: — Из Владимира же ехал?

И получив утвердительный ответ, продолжил: — Ну, тогда сразу и пополдничаем.

Банкетный зал был накрыт на две персоны. Как только патриарх Филарет и отец Игнатий опустились в кресла, двери распахнулись, и монахи стали заносить еду.

Трапезничали молча. Только иногда Филарет коротко комментировал рецептуру подаваемых блюд и кидал короткие реплики по их качеству.

Беседу начали уже за травяным чаем.

Выслушав рассказ Игнатия о работе над материалами, поступившими со всех епархий, Филарет вздохнул: — Громадный труд. Годы и годы работы.

Отец Игнатий согласно кивнул головой: — Проблема ещё и в том, что это всё проанализировать надо, и не ошибиться в выводах. А глубоким анализом мало кто владеет. На будущее уповаю, потому и рассылаю материалы, чтобы их хотя бы как статистику вводили в оборот, и надеюсь, что найдутся те, кто сможет их понять. Не тайна же за семью печатями.

— Ну, пусть Бог даст тебе сил на выполнение всего задуманного и продлит годы твои.

— Взаимно, Филарет. Пусть Господь и о твоём здоровье и долголетии позаботится. Нет почётнее, но и сложнее работы, чем быть предстоятелем нашей церкви. У каждого — свой крест. Ты свой несёшь достойно и безропотно. Вся страна — твоё стадо, а весь клир и прихожане — войско, бьющееся за православие.

— И ты в нашем строю, Игнатий, и делаешь не менее важное дело. И если мы просто отстаиваем веру православную, ты объясняешь, за что и почему. И нам, предстоятелям, и тем, кто сзади нас подпирает в сражении, очень важно осознавать нашу правоту. А тех, кто послабее духом — ты своим словом воодушевляешь и поддерживаешь. И, Игнатий, вот об одном прошу, Христом Богом умоляю: в мистику не ударься. Тебя слушают, за тобой идут.