Книга Мальчик и облако, страница 99 – Алексей Урусов

— На нас работает то, что ты его заметил и после спарринга пригласил в команду. Ну, а то, что он при беседе очень осторожно прощупал нашу позицию, и выдвинул условие взять в команду Васю Перлова, сейчас тоже стало нашим козырем: Василий пребывание в команде очень ценит и тренируется упорно; странно даже такое усердие в военных тренировках для принадлежащего купеческой семье, хотя и дворянам. Заметь, переговоры штука тонкая, всегда что-то приходится уступать; Андрей попросил, потом часть уступил, получив просимое, не стал наглеть и повышать требования, не переступил грань. Есть эта грань в переговорах, когда одна сторона начинает наглеть и старается передавить. Очень тонкая грань. А вот то, что двенадцатилетний пацан эту грань чувствует – это, конечно, странно.

Москва. Данилов монастырь. Резиденция патриарха.

Нажав на кнопку селектора, как всегда – негромким и спокойным голосом, патриарх Филарет спросил секретаря: – Саш, Фома сегодня на месте? Что там за информацию он хотел доложить?

— Ваше святейшество, Фому я сегодня не видел, сейчас позвоню, уточню, где он. А тему он мне не озвучивал, да я и сам не интересуюсь: что мне надо знать для работы, Вы, Ваше святейшество, мне сами всё скажете, а что не надо – зачем тогда и знать, если оно не надо?

Буквально через две минуты, дождавшись окончания разговора патриарха по телефону, секретарь доложил: – Ваше святейшество, Фома на месте. Говорит, что из Сергиева Посада по отцу Игнатию материалы.

— Хорошо, пусть подходит. Как появится, запусти.

Фома появился почти сразу же. Ждал, видать, вызова.

И так, немного сгорбленный, он становился ещё меньше, когда кланялся – глубоко и с почтением. Но вот улыбка была без угодливости, и это патриарху нравилось – так-то, Фома, бывало, и возражал ему в полный голос и до хрипоты, если считал, что патриарх предлагает неверное решение. И за это тоже ценил Филарет своего старого, неоднократно доказавшего свою преданность, сотрудника.

Показав ему рукой на кресло у приставного столика – садись, мол, патриарх спросил: – Что там у тебя по Игнатию?

— Игнатий больше шестидесяти писем разослал.

— О, как! Шестьдесят! – выдохнул патриарх. – Кому? И что за письма?

— Друзьям своим, некоторым другим архиереям, в духовную академию много, и ещё почти половина – молодым священникам и даже семинаристам. Письма все от руки написаны. Вот несколько штук – копии.

Фома протянул Филарету пачку откопированных писем, предварительно достав их из прозрачного файла.

На несколько минут патриарх погрузился в чтение, лишь шелест бумаг, да негромкое чириканье воробьёв за окном наполняли кабинет.

— И таблицы тут всякие, – переворачивая очередное письмо, проворчал Филарет. – И не лень ведь было – на компьютере бы быстрее всё сделал, да и буквы распечатанные читать проще. Хотя, конечно, почерк у Игнатия убористый, не то, что мой.

Филарет встал, постоял несколько минут у окна, снова сел, покрутил письма.

— Дай-ка список адресатов.

Фома протянул двойной листок со скрепкой.

— Всё богословы в списке. А дальше, видимо, семинаристы, склонные к научной работе. Понял он, что тормознул я ему выдачу материалов из церковных книг, и при жизни получить их не чает. Вот и нарезал куски, чтобы дело не пропало. И таблицы он прислал в Сергиев-Посад, в семинарию, а еще один экземпляр – в духовную академию. В таблицах расписано, как результаты по церковным приходам свести воедино и как потом анализировать и какие выводы можно получить.