Книга Трижды воскресший, страница 100 – Алексей Урусов

Полуэктин снова ухмыльнулся и спросил: – На дуэль меня вызываешь?

Я отзеркалил его улыбку и повторил: – Готов удовлетворить Ваши претензии.

Кривоватая улыбка подсдулась, а значит, он рассчитывал на вызов с моей стороны, чтобы самому выбрать беспроигрышный тип поединка. Хотя, он в любом виде поединка будет изначально с форой…

— Вызываю. Назови вид оружия, – вновь ухмыльнулся он.

— Я отвечу в установленные сроки.

Полуэктин развернулся и ушёл, а я набрал еды на поднос, и, ковыряясь вилкой в котлете, размышлял: что такое произошло в выходные, что в полдень понедельника он объявил на меня охоту? Или тот не оконченный конфликт в коридоре шёл с его подачи, и теперь он его «закрывает» таким образом? Или я ему где-то в другом месте дорогу перешёл? Или он тоже глаз положил на мою соседку по парте? И что вообще теперь делать? Хотя, понятно, что: в течение трёх дней я должен выбрать оружие и дать ему ответ. И у него, в случае необходимости, будет три дня на подготовку. А если ему готовиться не нужно, то дуэль можно в тот же день и провести.

— Ну, побьёт – так побьёт, – решил я для себя, – за одного битого двух небитых дают, так что в принципе, исходя из учёбы на коммерческом направлении, после такой дуэли моя цена даже вырастет – ровно в два раза.

— Угу, – согласно кивнул Матвей Давидов, сидевший напротив, – Эдуард Полуэктин в дворянских группах считается одним из сильнейших дуэлянтов. И подстроил он всё грамотно, сказывается опыт: ты его вроде как толкнул, потом на ногу наступил. Ты извинился, то есть признал свою вину, а он извинения не принял – это достаточное основание для дуэли даже со старшеклассником.

За несколько дней после «спасения» Давида я уже привык, что во внеурочное время он пытается попасть мне на глаза и как-то продемонстрировать свою полезность. К сожалению, найти какое-то из его реально нужных и полезных свойств оказалось труднее, чем вытащить его тогда из начинавшегося избиения. Его любовь к мышкам, чертополоху и всему, что росло или двигалось, меня не интересовала – по минимуму я сам в этом разбирался, а больше, за неимением времени, интересоваться было некогда. И лишь несколько дней спустя, в каком-то из разговоров он «вывалил» подробную справку на одного из лицеистов. Оказалось, что он знает практически всех. Причём, и их семьи, и занятия, и много ещё чего.

— Мы же всем родом, ещё с прадедушки, в губернском департаменте сельского хозяйства служим. У всех графов и баронов – земли, у многих дворян – поместья, кто помельче – загородные дачи и земельные участки. Продают-покупают-распахивают, новые проекты начинают. А уж когда земля в наследство переходит – её поделить надо: это особая песня, эта партия соло не поётся, как минимум хор многоголосый. Бумаги крутятся тоннами, нотариусы и юристы суетятся, без конца выезды на местность – у нас в семье и за ужином, и после него дела обсуждаются. Вот я и поднабрался. И в лицее мне частенько перепадает, а знать от кого – нужно. И не только в лицо, но и по фамилии, – сделал он глубокомысленный вывод.

Перед уроком Светка меня успокоила, сообщив «по секрету», что «Полуэктин придурок» и «в гробу она такого видала в белых тапочках», и вообще, она с ним официально не знакома и знать его не хочет. Значит, вариант приступа ревности с его стороны отпадает. Но та же Светка подтвердила мои опасения: – Эдик-то, это не наш Серёга, с ним запросто не справиться. Он неделю назад девятиклассника в конном поединке на саблях за несколько минут уделал, что тот с лошади свалился. Ты лучше сразу, как поединок начнётся, ляг, тогда и не больно будет, и без травм. Так, пнёт тебя пару раз.