Книга Трижды воскресший, страница 99 – Алексей Урусов

Владимир. Дом Перловых.

— Ты эту семью знаешь – Давидовы. Выкресты. Глава семейства в губернском департаменте сельского хозяйства работает, как и его предки тоже, традиционное семейное занятие; он среднего роста, нос с горбинкой, такая лысина небольшая.

Оксана, внимательно слушавшая мужа, согласно кивнула, но щёлкнула его по носу: – Лысину на себе не показывай. Помню Давидовых, дружны не были, но знакомство водили.

— Он специалист очень хорошего уровня, – продолжал супруг, – мы как-то к нему обращались, и он нам советы давал по выбору районов для культивации трав для чайных сборов. И дети все такие же – ботаники чистейшей воды, на травках и зверюшках помешанные. Ну, так вот, как Андрей говорит: он после занятий пошел на лицейский полигон и по дороге услышал голоса – крики, повизгивания, ругань. Заподозрил что-то неладное; оставаться в стороне от кипиша, как ты знаешь – не его, ну и пошёл на звуки. Увидел, что трое лицеистов окружили четвёртого и шпыняют его. Попытался их образумить, призвав решать проблемы в соответствии с дуэльным кодексом. Те, будучи в запале и в явном численном превосходстве, в ответ ему сказали, где они видели регламенты, дуэльный кодекс и конкретно его. Андрей, конечно, в этой ситуации навешал люлей этим троим, и пошёл дальше. Я ему попытался объяснить, что не надо было прибегать к кулакам, а постараться найти новые аргументы. На что он ответил, что времени у него не было, к тому же добрым словом и хуком слева можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом. Причём, у него реально левый хук сильный – он же левша и тренируется постоянно. Единственное, что его расстроило в этой ситуации – куда-то надо девать нового друга: спасённый им Матвей Давидов считает, что он теперь должник и пытается оказать Андрею какую-нибудь услугу – постоянно суетится рядом. По учёбе Андрею помогать не нужно, он со всем сам справляется и другим помогает, вот и ломает голову, куда бы пристроить новоявленного приятеля, чтобы тот не мучился, думая, что он задолжал.

Владимир. Лицей.

То, что стоящий в очереди за мной в столовой, нарывается на конфликт, я понял не сразу. Вначале он пару раз локтём задел меня; не дождавшись моей реакции, – слегка толкнул. Потом уже грубо обратился ко мне: – Поаккуратнее локтями, не толкайся, люди сзади стоят.

Только тогда я на него обратил внимание: так-то небольшая суета в столовой была постоянно, и, если кого-то и задевали около стеллажей, это «не считалось» – все же спешат побыстрее пообедать и что-то успеть за перерыв сделать. Обернувшись, я ответил: – Прошу прощения. Извините, если причинил Вам неудобство. Я не я, когда голоден.

Шутка, сопровождённая самой доброй из таблицы моих улыбок, во всех случаях конфликт бы полностью исчерпала. Только не в этот раз.

Криво ухмыльнувшись, Эдуард Полуэктин, которого я и вспомнил по этой ухмылке, кивнул вниз: – Ноги все мне оттоптал, я-то ходить в грязной обуви не привык, где её почистишь?

Вот тут я и понял, что дуэли не миновать – и на его лакированных туфлях не было ни пылинки, и извинения я уже принёс, а он продолжает на меня давить. Значит, однозначно настроен на поединок. И скорее всего, я в нём проиграю – Полуэктин считался одним из лучших бойцов лицея: будучи восьмиклассником, на его счету были победы и над девяти- и даже над десятиклассниками. Как-то видел его на стадионе – и рукомашеством он неплохо умел, и саблей владел на высоком уровне. А учитывая его превосходство в массе и росте, шансов у меня не было. Но ритуал обязывает строгого соблюдения, поэтому я вновь повернулся к нему: – Если Вы считаете, что моих извинений недостаточно, готов удовлетворить иным способом.