Книга Трижды воскресший, страница 111 – Алексей Урусов

— Геннадий Алексеевич, Андрей Андреевич, приношу Вам свои извинения, и надеюсь, что инцидент, имевший место, не омрачит традиционно добрые отношения между нашими родами, – Евгений Васильевич склонил голову в лёгком поклоне.

— Извинения принимаются. Для нашего рода честь вести общие дела с родом Плетневых, на протяжении сотен лет верно служащем Отечеству.

— Андрей Андреевич, – обернулся ко мне Плетнев, – я очень рад, что в Вашем лице вижу достойного молодого человека, и уверен, и в будущем Вы сможете удержать эту высокую планку и своими делами принесёте славу своему роду. Разрешите в память о нашем знакомстве преподнести Вам в дар небольшой подарок – я наслышан о Ваших успехах во владении саблей и буду рад, если Вы будете этот подарок использовать.

С этими словами он наклонился, достал из-за кресла длинную коробку, раскрыв её, достал шашку в ножнах и передал мне.

Я взял подарок в руки и немного выдвинул шашку из ножен, – лезвие блеснуло, отразив блики от люстры: настоящая кавалерийская шашка была пока для меня тяжеловата; дорогие ножны, отделанные серебром и украшенные золотой чеканкой и камнями, такая же рукоять.

— Сожалею, Евгений Васильевич, я не могу принять этот подарок. Я Вам изначально сказал, что воспринимаю произошедшее как недоразумение, и мне представляется, что ваши извинения, принесённые Геннадию Алексеевичу, полностью это недоразумение исчерпали, – я почтительно склонил голову, протягивая шашку хозяину.

— И, тем не менее, мой сын, Владислав, провинился. А в силу того, что он наследник рода, любой его, даже, казалось бы, незначительный проступок, может бросить тень на наш род. К тому же, наш род не беден и я считаю, что подарок как раз подходит для данной ситуации. Мне бы искренне хотелось, чтобы Вы его приняли.

Я немного растерялся. Дитерихс учил меня юридическим тонкостям старательно, и я уже знал: если на подарке настаивают, его надо принять. Если, конечно, он не является замаскированной взяткой с расчётом на дальнейшее содействие в чём-то. Если отказаться ещё раз, то Плетнев может посчитать, что его подарком, а значит и родом, пренебрегают. Я взглянул на Геннадия Алексеевича, он, видя это, немного прикрыл глаза. Так, понятно.

— Благодарю Вас, Евгений Васильевич. Для меня честь получить такой замечательный подарок от Вас. Уверяю Вас, он будет использоваться исключительно в благих целях, – я немного вытянул лезвие сабли и поцеловал его.

Вместе мы проводили Пле́тнева до выхода, поклонились, когда он садился в машину.

Проводив взглядом автомобиль, Геннадий Алексеевич повернулся ко мне: – Андрей, ты всё правильно сделал. Вовремя поднатаскал тебя Михаил Генрихович, ну и сам ты молодец, не растерялся.

Видя, что к нам уже подбегают Вася и Борис, Перлов повернулся к ним и вытянул руки: – Так, двигаем на ужин. Мама, наверное, уже заждалась. Обговорим потом.

— Ну, подержать-то можно, – останавливаясь, попросил Борис. Я протянул ему шашку. – У, тяжёлая, – одобрительно проговорил Борис, вытягивая шашку из ножен.

За ужином в этот раз мы не итоги дня подводили, а обсуждали прошедший визит Плетнева.

Владимир. Лицей.

Днём с территории лицея можно было выйти через боковую калитку, располагавшуюся за спортивным городком, и я часто ею пользовался – оттуда мне было ближе до дома.