Книга Трижды воскресший, страница 112 – Алексей Урусов

Переодевшись после тренировки, а лёгкую ветровку я уже сменил на утеплённую куртку и без шапочки на улицу не выходил, я двинулся к сторожке, прикрывавшей калитку. В сумерках я не сразу заметил на одной из скамеек сидящего пацана, но внимание на него я обратил только тогда, когда услышал отчётливые всхлипы.

Я подошёл к пацану и спросил: – Ты в порядке?

Он поднял голову и зло произнёс: – Иди, куда шёл.

— А я как раз и шёл, чтобы присесть после тренировки и немного остыть в закутке, прежде чем выйду на улицу, на ветер.

Я сел на противоположный край скамейки. Парень демонстративно отвернулся, всхлипывать он перестал. Я его несколько раз видел – из дворянского класса, на год старше. Не длинные чёрные волосы всегда зачёсаны назад и аккуратно уложены, подбородок и скулы слегка выступают, полные губы немного приопущены. Он всегда был хмурый и сосредоточенный, мы с ним нигде не пересекались, повода для знакомства не было, так что я даже имени его не знал.

Помолчав минуты три, я спросил: – На дуэли проиграл?

В ответ молчание.

— Двойку схватил?

Тишина.

— Деньги или карточку потерял?

Парень приподнял голову и зло ответил: – Вам, купцам, лишь бы деньги.

— С девушкой поругался?

Он поднял голову, я увидел, что слёзы у него уже подсохли, и нешироко раскрывая рот, он заговорил: – Не будет у меня девушки. И будущего у меня не будет. Я сын предателя.

— Но ты же в дворянском классе?

— Это ничего не меняет. Мы во Владимир сбежали от позора – когда отец, – пацан тяжело сглотнул, – он в военной разведке служил, сбежал к немцам, на семью такой позор обрушился, что мама за бесценок продала московский дом и всё имущество и даже не к своему роду, в Ярославль, вернулась, а сюда, просто небольшой домик купила. Хотели куда подальше уехать, но у младшей сестрёнки лёгкие слабые, на Урал или в Сибирь ей нельзя. Но, думаю, и там бы не получилось спрятаться. Меня в лицее на дуэль даже никто не вызывает, чтобы честь свою не уронить. А за спиной шёпот постоянно… Как тебе – рядом с сыном предателя сидеть? Задница не пригорает? Убегай быстрее, а то – вдруг я заразный!

Он стиснул губы и прищурившись смотрел на меня.

Сотни мыслей проносились в голове – как его поддержать? Чем помочь? Что посоветовать? На фоне его проблем мои любые советы – так, сотрясание воздуха. И единственное, что мне резануло слух – «мама».

Так я и ответил: – Повезло тебе.

У него от удивления не только глаза сделались по пять копеек, но и челюсть отвисла.

— У тебя есть мама, которая тебя любит. И она своей жизнью жертвует, чтобы вас спасти и дать тебе воспитание и образование. А меня моя, когда мне ещё года не было, просто на улицу выбросила. Спасибо, всё-таки пожалели, и, видимо, отец, мою люльку около монастыря оставил, а было начало осени, ещё не холодно, и монашки меня нашли раньше, чем я умер от переохлаждения. И все годы в приюте я молился только об одном – чтобы она меня снова забрала. И я бы её любил такую, какая она есть и с детства стремился научиться всему полезному, чтобы ей помогать, когда она меня заберёт. И любой другой женщине бы помогал, но чтобы дом был и мама была. Как-то, мелкий ещё совсем был, прибежал после утрени в приют, подошёл к сестре Татьяне, что за приютскими присматривала, и говорю: – Там Марфуша, на паперти, милостыню просит. Может, она меня третьим возьмёт, к своим двоим детям? Где два – там и трое. Она же рядом живёт, я всё равно в храме прислуживать смогу. А так, я буду травы собирать и сушить, я в них хорошо разбираюсь, будем их продавать и проживём… Помню, сестра Татьяна аж слезами залилась и обняла меня. От неё и я заревел…Так мы с ней сидели и плакали.