Книга Трижды воскресший, страница 116 – Алексей Урусов

Проще всего было с детьми: им зачастую достаточно было дать небольшой импульс, и организм подхватывал его, словно маленький котёнок, который получил теннисный мячик и начинал его игриво катать.

Было видно, что многие прохожие, особенно пожилые, уже привыкли или смирились со своими болезнями, и вели себя так, чтобы просто облегчить боль и даже не пытались лечиться. Застарелые мигрени, изношенное сердце, изъеденный язвами желудок, больные суставы. Мне казалось, что всё это излечимо, но на каждого такого больного мне пришлось бы тратить месяцы, и я понимал, что максимум, что у меня получится – немного подлечить или всего лишь облегчить боль.

Постепенно я стал хорошо различать и эмоции людей. Проще всего было с детьми – их радость была неподдельной, обида искренней, а слезы настоящими. Эмоции «подкрашивали» их фон и если эмоции менялись, то и фон менялся тоже. Следя за переменами в детском настроении, я «откалибровал» восприятие эмоций, хотя поначалу перенести полученный опыт на взрослых не получалось: фон взрослого мог быть окрашен в ярость и ненависть, а на губах его при этом гуляла улыбка.

Помог разобраться в ситуации, как и обычно, отец Игнатий: – Жизнь людей такова, что зачастую они не имеют права проявлять эмоции или настроение, – рассказывал он мне.

— Что священник, что учитель, что врач, да и любой чиновник тоже, должны общаться с людьми вежливо, приветливо и позитивно независимо от того, какие у них проблемы и каково их настроение. Ваши преподаватели в лицее, да и в твоей бывшей школе, за очень редким исключением не проявляли свои эмоции. Хорошее настроение, во всяком случае, демонстрация его – это часть их работы. И в том же общественном транспорте многие люди не могут показать свои отрицательные эмоции, чтобы не портить настроение другим людям. Это такая форма вежливости – не грузить других своими проблемами.

* * *

Я смотрел на своё расписание и не мог найти окно, чтобы втиснуть ещё один вид борьбы – учитель Ван Фэн согласился учить нас ушу. Посмотрев на наши тренировки с оружием и борьбу, он сказал, что ушу поможет нам лучше понять китайский характер и китайскую философию, а через это и язык будет усваиваться лучше.

Он немного продемонстрировал нам одну из разновидностей ушу – кунг-фу Шаолиня. Его выступление захватывало дух, казалось, что законы гравитации на него не действуют, он буквально зависал в воздухе, хотелось владеть этим боевым искусством хотя бы не с таким совершенством, но тоже иметь в своей копилке приёмы, поражавшие воображение.

Вот только что-то убирать из графика тренировок не хотелось, а дополнить расписание не получалось – список дел со столбиком времени был очень плотным, он и так начинался с семи утра, а вечером всё ближе подбирался к полуночи.

Долго размышлять об этом было некогда – как-нибудь, по дороге в школу или в транспорте подумаю, но время всё равно найти будет нужно, и причём, в ближайшие дни.

Владимир. Дом Перловых.

Артура Гефта я встречал на крыльце дома при полном параде – в выходном костюме-тройке, белоснежной рубашке и при галстуке с заколкой с гербом Перловых.

— Это старый дворянский род, и, хотя у них проблемы, за века истории у кого из древних родов не было опал и проблем? И то, что он ещё не взрослый – ничего не меняет. Мы обязаны встретить его в соответствии с его статусом – в первый раз обязательно, а потом, если он ещё будет приходить, достаточно будет просто здороваться. Вначале небольшая официальная беседа в гостиной, мы с Геннадием Алексеевичем познакомимся с ним, вместе попьём чай, немного поговорим. Когда вы уйдёте к тебе в комнату, можете вести себя по-простому, как друзья. За ужином всё вновь должно быть официально. Ни мы, ни он не должны считать, что где-то нарушены правила дворянского гостеприимства, хотя бы даже из лучших побуждений или приятельских отношений, – наставляла меня Оксана Евгеньевна.