Книга Трижды воскресший, страница 22 – Алексей Урусов

Лагерь быстро рос – команды, прибывавшие на фестиваль, устанавливали палатки, а иногда и отгораживали зону для нескольких палаток, у речки дымили костры, повсюду строились киоски и навесы. В центре, где завтра будут проходить соревнования, вбивали колья и натягивали верёвки, обозначающие коридоры для джигитовки. Ближе к реке уже были установлены соломенные щиты для стрельбы из луков. Помост сцены белел свежими досками и расположившийся на нём одинокий музыкант задумчиво перебирал струны гуслей и речитативом пересказывал «Слово о полку Игореве». Вдоль стен Покровского монастыря располагались навесы и киоски – там уже вовсю рисовали и лепили из глины, позвякивали молоточки ювелиров и блестели металлом и стеклом сувениры.

За два часа я успел осмотреть весь лагерь и познакомиться со многими детьми, которые приехали на фестиваль. Гурьбой мы пронеслись по лагерю, успев полепить из глины, посвистеть в свистульки, поучиться писать гусиным пером, покачаться на качелях, полюбоваться на сувениры в торговом ряду. Собравшись на берегу реки, мы стали в кострах разогревать камешки, а затем, подхватывая их железной ложкой, быстро относили к реке и бросали в воду – шипение и пузырьки с паром вызывали общий восторг. Ребята сказали, что на противоположном берегу есть семейство бобров – их никто не видел, но они обгрызли деревья и можно сбегать туда и набрать щепочек. Но этот дерзкий план был сорван взрослыми – уже темнело и нас быстро разогнали. Я вернулся к своей палатке, мы с дядей Толей дождались возвращения Сергея и Степана, поужинали остатками обеда и стали укладываться спать.

Я, хотя и набегался за день, уснул не сразу – я был переполнен впечатлениями и множеством открытий. К тому же, лагерь хотя и затих, но угомонился не до конца, рядом проезжали машины, да и жилые дома, находившиеся неподалёку, тоже создавали шум. Постепенно погружаясь в сон, я подумал, что завтра обязательно нужно сбегать к бобрам и проверить, на самом ли деле у них плоские хвосты. И опять я «поймал» то состояние, в котором переходил на «зелёное зрение». Я увидел большие зеленоватые коконы рядом собой – это спали дядя Толя, Сергей и Степан. Мне казалось, что я вижу лагерь с небольшой высоты – зеленоватые пятна от тех, кто находились ближе, были больше, кто дальше – воспринимались как маленькие точки. Кто-то ещё не угомонился и гулял по лагерю, многие сидели у костров или на берегу реки. А дальше, за речкой, под крутым берегом горели три неяркие желто-коричневые пятнышка: – Вот они, бобры – восхитился я.

Проснулся я ранним утром под звон колоколов, которые, казалось, звучали со всех сторон – утро субботы наполнено в Суздале малиновым колокольным звоном со множества его колоколен. Матушка игуменья говорила, что лучшими в России считаются ростовские звоны, но и суздальские – хороши. Днём, когда мы приехали, колокола тоже было слышно, но шум лагеря, ржание коней и гудки машин скрадывали звуки. А сейчас, ранним утром, ничто не мешало звуку плыть над рекой и просыпающимся лагерем.

После завтрака я суетился, стараясь помочь Анатолию Дмитриевичу, Сергею и Степану облачиться в доспехи. Кольчуги и шлемы, преобразили их, и, придерживая мечи и ведя в поводу коней, мы двинулись в центр лагеря. Я заботливо держал в руках кувшин с водой и чистые полотенца – в доспехах было жарко, кольчуги в промежутках между поединками снимали, и полотенца были нужны, чтобы вытирать пот, пока была возможность отдохнуть.