Книга Трижды воскресший, страница 35 – Алексей Урусов

Больше десятка атак противника за день успеха ему не принесли: за счёт господствующей позиции, постоянного пополнения людьми и боезапасом, морпехи раз за разом отбрасывали атакующих, нанося им чувствительные потери. Генерал ждал заката и был уверен, что на ночь штурм прекратится, а утром его неизбежно возобновят – противник ещё не смирился с потерей такого важного опорника.

— А мы за ночь к нему дорогу проведём и пару танков закопать успеем, – генерал встал и ещё раз подошёл к карте, висевшей на стене.

Раздавшийся звонок он воспринял спокойно: в случае кризисной ситуации ему должны были докладывать немедленно, а если ситуация под контролем – то каждые полчаса, и сейчас как раз подошло время для штатного доклада. Выслушивая сводку, генерал удовлетворённо хмыкал – к вечеру, как он и предполагал, атаки затихали… И напрягся, только во время заключительной части доклада, когда оперативный дежурный сообщил о ранении командира штурмовой роты.

— Подробности по его ранению есть? Обстоятельства, тяжесть, как проходит эвакуация?

Выслушав ответ, он присел в кресло, пододвинул к себе телефон и после соединения негромко сказал в трубку: – Миш, приветствую. Плохая новость у меня. Ивана сегодня ранили… Нет, живой, жизнь вне опасности. Эвакуировали в тыл, отвезут подальше от линии боевого соприкосновения и вертолётом доставят в госпиталь. Во время контратаки над ним взорвался кассетный боеприпас и суббоеприпасами несколько человек ранило. Ивану спину посекло и позвоночник задело.

Владимир. Монастырь.

А в один из дней, когда я кормил Красавку и её щенков, я обратил внимание на одного из её детёнышей – щенок был не таким игривым как остальные, да и рос он медленнее. Сам щенок был очень красивым, получив от мамы густую и гладкую черную шерсть и белый треугольник на груди, а на чёрной морде, над бровями, были два белых продолговатых пятна, и казалось, что у щенка четыре глаза. Его так и назвали – «Четырёхглазым», а потом кличка сократилась до короткого «Чет».

Взяв щенка на руки и приглядевшись зелёным зрением, я увидел у него в голове, под черепом, небольшое тёмное пятно.

На следующий день, идя на занятия к отцу Игнатию, я забрал этого щенка и принёс его с собой. Сестра Татьяна щенка осмотрела, никаких отклонений в его здоровье не обнаружила, но, выслушав меня, они с отцом Игнатием разрешили мне его «полечить».

Оказалось, что сделать это не так просто – щенок не хотел сидеть на месте, а когда я брал его на руки, он начинал их лизать или несильно покусывать, приглашая к игре. Наконец, передав щенка Татьяне, которая его немного успокоила и, посадив на колени, гладила, я смог приступить к лечению. На удивление, мне быстро удалось настроиться на «пятно», окутав его коконом из света, и дать команду организму на лечение. Иногда щенок непонимающе, но дружелюбно, смотрел на меня, но с началом лечения он присмирел, словно пытаясь понять, что с ним происходит. Повозившись с Четом с полчаса, я почувствовал, что начинаю уставать и закончил лечение. Несколько следующих дней я, когда выдавалась свободная минута, находил щенка, усаживал его к себе на колени и пытался лечить. С каждым разом у меня получалось всё лучше – или процесс уже был запущен и его необходимо было лишь «подогревать», или у меня улучшались навыки, но я видел, что тёмное пятно начинает уменьшаться в размерах, и его цвет из насыщенно-черного становится серым. Чет за эти дни привык ко мне, и когда я усаживал его на колени, он переставал играть и замирал, как бы сосредотачиваясь на ощущениях.