Книга Трижды воскресший, страница 36 – Алексей Урусов

Чем мне ещё понравились игры с Четом – его непосредственной реакцией на всё происходящее: на его мордочке всегда было написано владевшее им настроение. Жмурился от счастья, когда его гладят или чешут за ухом, наслаждался едой, пугался резких хлопков или чего-то неизвестного, тревожился от далёкого лая или радостно бежал к матери – посмотрев на него сразу можно было сказать, какое настроение им владеет. Часто наблюдая за ним «зелёным зрением», я заметил, что и его свечение немного меняется при смене настроения. Присмотревшись внимательнее к людям, я заметил, что и у них свечение тоже не постоянное: оно, хотя и не сильно, варьировалось.

Когда я рассказал об этом отцу Игнатию, он некоторое время задумчиво молчал, размышляя над услышанным, а потом сказал, что чем больше я усвою из данного мне дара, чем сильнее, глубже и тоньше смогу им владеть – тем лучше.

Владимирский военный госпиталь.

Примерно через неделю, при ставшей традиционной поездке в госпиталь, сестра Татьяна вновь позвала меня к хирургии. Вышел знакомый мне врач – Юрий Васильевич. На хирургическом столе был другой больной, и я вновь попытался настроиться на работу его сердца. В этот раз мне удалось сделать это достаточно быстро. Я «видел» как сердце после нескольких ритмичных ударов «выдаёт» серию быстрых хаотичных ударов и потом вновь возвращается к стандартной работе. Все дни в приюте, когда у меня было свободное время, я тренировался создавать подушечки на расстоянии от себя: вначале в нескольких сантиметрах от кончиков пальцев, потом в десятке сантиметров, и постепенно довёл расстояние до нескольких метров. Немало времени ушло и на другую проблему – когда подушечки были рядом с пальцами, мне легко было рассчитать усилие, необходимое для нажатия. На большом расстоянии поначалу усилия были слишком грубыми – для такого чувствительного органа как сердце они не подходили. Помог мой добровольный пациент Чет, привыкший к моему обществу за время лечения тёмного пятна в его голове: он постоянно вился рядом со мной и хотел играть или просто гулял, сопровождая меня повсюду. Я стал на нём тренировать подушечки – создавал их и на расстоянии массировал его уши или поглаживал за ушами, гладил по спине и брюшку. Чету настолько нравился такой массаж, что он тихо поскуливал от удовольствия. Постепенно увеличивая дистанцию воздействия, я смог добиться того, чтобы подушечки были стабильными и чтобы я мог действовать ими очень аккуратно.

На этот раз создать рядом с сердцем больного небольшие «подушечки» мне удалось довольно быстро, я их растянул и аккуратно окутал ими сердце. Еще пара минут у меня ушла на то, чтобы настроиться на работу и поймать ритм сердцебиения, а затем я постепенно стал усиливать нажим на подушечки в те моменты, когда сердце начинало сбоить, стараясь ввести его работу в стандартный режим. Я чувствовал испарину, выступившую на моём лице, а по лбу стекали капли пота, но я не мог смахнуть их, так как боялся потерять концентрацию. Казалось, прошло много времени, но когда я решил заканчивать и постепенно убрал давление, оказалось, что минуло всего около пяти-шести минут.

Евич куда-то ушёл, а вернувшись, повёл нас с Татьяной в один из кабинетов. Достав длинный белый лист бумаги, исчерченный цветными тонкими линиями, Юрий Васильевич показал его Татьяне: – Вот на графике начало воздействия. Дальше, видишь, здесь на кардиограмме заметно сглаживание и улучшение работы сердца. Здесь воздействие нарастает и дальше остаётся стабильным и сердце работает без отклонений. Здесь – я время засекал – Андрей воздействие закончил, но последствия лечения остаются ещё больше десяти минут.