Книга Трижды воскресший, страница 74 – Алексей Урусов

Женщины быстро нарезали торт и раздавали его детям; зазвенели чайные ложечки и чашки, и вскоре детский гвалт, стоявший в трапезной, замолк. Я тоже с удовольствием съел кусок торта, хотя меня, по-прежнему, немного мутило. Постепенно шум и диалоги возобновились, дети стали задавать мне вопросы об устройстве на новом месте, я отвечал, но честно сказал, что ещё не осознал изменений. Детей поразило, что у меня в распоряжении две комнаты; что в целом дом просторный, при нём большой двор и сад; а большая тренировочная площадка находится за калиткой.

Завершив героическое уничтожение торта и плюшек, и запив всё это компотами и чаем, дети вызвались сопроводить семью Перловых на экскурсии по монастырю, а мы с тётей Таней пошли к игуменье. По дороге я задал вопрос: получится ли мне и дальше практиковаться в госпитале? Тётя Таня ответила, что обращалась с этим вопросом к руководству, и они обещали приглашать меня, если у них будут сложные случаи.

— Как там офицер, ну, морской пехотинец, выздоравливает?

— Уже выздоровел. Мы в Бурятии были, когда его «поставили на ноги» и он начал ходить, поначалу в корсете и опираясь на тележку, чтобы позвоночник не напрягался, потом и корсет сняли, а когда уже стал гулять каждый день по несколько часов, то его выписали и отправили в санаторий на реабилитацию. Юрий Васильевич Евич, ну, главный врач госпиталя сказал, что при выписке он особенно благодарил за «новые методики лечения» и просил им кланяться.

Я засмеялся, так как вспомнил, как он меня раскусил, когда неожиданно проснулся во время лечения.

От игуменьи, где она подробно расспросила меня о жизни у Перловых, обучению «дворянским штучкам» и правовым вопросам и подготовке к занятиям в лицее, мы с Татьяной пошли к отцу Игнатию, обратившим внимание на мой не очень здоровый вид. Я ответил, что меня немного знобит, видимо, вчера простудился; в машине по дороге в монастырь было прохладно, потом в соборе разогрелся, а на улице опять продуло; но всё под контролем и я с помощью дара процесс регулирую и надеюсь, что к началу занятий в лицее буду полностью здоров.

Так как запас по времени ещё был, мы с тётей Таней зашли на кухню: не смотря на праздничный день и отдых всех монастырских, на кухне работа кипела. Увидев меня, женщины дружно кинулись усаживать меня за стол, чтобы подкормить. На мои утверждения, что я только что поел торт и кушать не хочу, был ответ: – Это же котлеты. Раньше ты их в любое время ел – и до тортика, и после тортика, и вместе с тортиком, и вместо тортика. Неужто нашего Андрейку подменили?

Пришлось их успокоить и съесть три штучки, приятно хрустевших корочкой. Побывали мы у швей, зашли в теплицы, а оттуда направились до конюшни и кузницы: в честь праздника и воскресного дня дядя Толя и дядя Витя тоже не работали, но вечером им всё равно нужно было забирать коней с пастбища и вести на водопой: дядя Толя необходимость выпаса подтвердил своей привычной шуткой: война – войной, а обед – по распорядку.

Здесь отчёты мне пришлось давать более подробные: и какой у меня график занятий будет, и какая полоса препятствий на тренировочной площадке охраны, и сколько лошадей в конюшне и как за ними ухаживают. Пообещал наделать фото и скинуть, чтобы им легче было представить, какие изменения в тренировки мне прописать исходя из имеющихся тренажёров. Так как мы договорились, что после экскурсии будем ждать Перловых у конюшни, чтобы вместе сходить до храма Покрова на Нерли, то спешить нам было некуда, и я с удовольствием отвечал на вопросы. Да и просто пообщаться со своими наставниками мне хотелось – казалось бы, прошло всего несколько дней, а я уже успел соскучиться. Хватило времени до конюшни сбегать, где узнав меня, приветливо захрапели кони; а поняв, что я сегодня без вкусняшек – недовольно. И Красавка двух своих щенков привела – остальных уже разобрали, так что я с удовольствием поиграл с Четом и Уханом, которого так назвали за обвислые уши.