Книга Трижды воскресший, страница 75 – Алексей Урусов

Вскоре семья Перловых вышла через калитку монастыря, и мы все вместе неспешно направились в сторону собора Покрова на Нерли. Впрочем, увидев пешеходный мост, проходивший над железной дорогой, младшее поколение Перловых стало ускорять шаг. Вслед за ними стали ускоряться и Геннадий Алексеевич с Оксаной Евгеньевной. Наигравшись на мосту, и посмотрев на поезда, проходившие внизу, дети спустились на дорогу к храму, выложенную из каменных плит и затрусили по ней.

Москва. Расположение Преображенского полка.

Идя из столовой, император обратил внимание на бледность и излишнюю серьезность внука.

— Что с Сашей? Он что-то сегодня хмурый и заторможенный, и молчит всё время, что на него не похоже, обычно-то он разговорчив и живо интересуется происходящим, – спросил он у наследника.

— Да, и пообедал он плохо. Говорит, что утомился во время молебна – в машине было прохладно, в соборе душновато и жарко, на перепад температур грешит.

Император подозвал внука, и пока они шли, расспросил о состоянии здоровья и впечатлениях от посещения Преображенского полка.

— Вернёмся в Кремль, врачу покажитесь, – бросил он коротко сыну.

Прохождение по территории части для императора и его свиты было организовано так, чтобы высочайшая делегация проследовала по самым ухоженным местам на территории полка и подошли к месту построения с его «парадной стороны». Полк к тому времени в полном составе стоял на плацу: построенные в ровные шеренги офицеры и солдаты были в новенькой исторической форме, блестели начищенными металлическими бляхами и кокардами, сверкали медалями и орденами, заливали округу бликами золотых погон, эполет и аксельбантов.

Как только император оказался в зоне прямой видимости, стоявший в середине плаца генерал Раевский прокричал: – Смирна!

Строй, и до этого не выглядевший расслабленным, немного встрепенулся: офицеры и солдаты развернули фигуры, приподняли плечи и подали корпуса вперёд.

— Равнение на средину! – прокричал Раевский.

Саше даже показалось, что он слышал щелчок от синхронного поворота голов на флангах полка.

Генерал Раевский развернулся и строевым шагом, высоко поднимая ногу и старательно оттягивая носок, под «встречный марш» направился к Романову.

— Ваше императорское величество! Сто пятьдесят четвёртый! Отдельный! Комендантский! Преображенский полк! В связи с годовщиной! Вручения! Георгиевского полкового знамени! Пааастроен!: – командир полка генерал Раевский немного растягивал слова и произносил их короткими рублеными фразами.

Приняв доклад, император в сопровождении генерала Раевского поднялся на трибуну, оглядел строй, и, приложив руку к фуражке, громко произнёс: – Здравствуйте, преображенцы!

— Здрамжеламвашимпервеличество!!!! – дружно откликнулся строй.

Раевский подал команду: – Флаг Российской империи! Боевое знамя полка! Георгиевское полковое знамя! Патриаршую хоругвь! Внести!

Оркестр заиграл полковой марш:

— Знают турки нас и шведы,

И про нас известен свет.

На сраженья, на победы

Нас всегда сам царь веде́т

Славны были наши деды –

Помнит их и швед, и лях,

И парил орел победы

На Полтавских на полях!

Саша смотрел, как молодцевато под музыку этого старинного марша знамённая группа прошла рядом с трибуной, затем вдоль строя и встала на правом фланге. В другое время он был бы в восторге от полной синхронности в движениях четырёх групп со знамёнами и сопровождавшего их взвода охраны, но сейчас сосредоточиться на происходившем мешала головная боль, неожиданно возникавшая и так же неожиданно исчезавшая; его по-прежнему бросало то в жар, то в холод, немного першило в горле, и цесаревич расстроился: он подумал, что симптомы похожи на ангину и если это подтвердится, то он проболеет не меньше недели и пропустит начало занятий в лицее. А в лицей хотелось: его маленький детский мир был ограничен множеством обязанностей, условностей и вполне серьёзных запретов, и лицей оставался чуть ли не единственным местом, где он мог почувствовать себя обычным ребёнком. Конечно, с поправками на свой статус и на статус лицея, предназначенного для обучения отпрысков знатных семей. Саша пытался прогнать от себя мысли о болезни, старательно нагонял на лицо лёгкую улыбку, но давалось это ему нелегко.