Книга Трижды воскресший, страница 82 – Алексей Урусов

Остановившись, он вновь задумался. И обратил внимание на мелькнувшее на плазме лицо патриарха Филарета, проводившего церковную службу, которую транслировали по телевидению. Оказалось, что служба – это только часть большого сюжета об участии императора, его сына и внука в празднике в Преображенском полку в связи с годовщиной вручения Георгиевского полкового знамени. Диктор уверенным, хорошо поставленным голосом, а с другим голосом августейшие визиты не комментируют, вещал: – Но неожиданно главным событием стал переход юного наследника престола, цесаревича, его императорского высочества Александра Владимировича Романова на третий уровень магической силы. Казалось бы, совсем недавно, в начале лета, на Троицу, цесаревич был инициирован, показав уверенный второй уровень силы. И вот сегодня, в конце лета, в день Успения Пресвятой Богородицы, юный Александр вышел на третий уровень. Так что дружное «Ура!» от преображенцев он получил заслуженно.

Сюжет заканчивался как раз этим троекратным «Ура», и отец Игнатий подумал, что с пафосом диктор всё-таки перебрал, но он одобрительно покачал головой – увеличение силы второго наследника престола поможет военным, и Игнатий был рад, что цесаревич поднялся в силе.

— Да и какой он «юный цесаревич», ребёнку всего-то двенадцать лет, – подумал Игнатий.

Вглядываясь в экран, он увидел, что цесаревичу переход дался нелегко – застывшее лицо, стиснутые губы, – всё говорило о напряжении и может быть, даже о боли, которую испытывал ребенок. И чем больше вглядывался отец Игнатий в экран, тем сильнее билась в его голове мысль: – Инициация на Троицу, третий уровень сегодня.

Взяв пульт телевизора, он направил его на экран, отмотал программу новостей, и, поймав изображение цесаревича, поставил его на стоп-кадр.

Несколько секунд он стоял, разглядывая на экране чужое, но вместе и тем неожиданно такое знакомое лицо, находя и сходства, и различия, и медленно покадрово сдвигая «картинку», чтобы видеть ребёнка с разных ракурсов.

Отшатнувшись к иконам, он истово перекрестился: «Господи, спаси и сохрани! Помилуй нас, грешных!». Пальцы продолжали дрожать, сердце учащённо билось, и отец Игнатий не мог его успокоить. С икон на него взирали задумчивые и скорбные, наполненные вселенской мудростью и печалью, глаза, и, вспомнив сегодняшнюю службу, отец Игнатий начал шёпотом читать: – Живый в помощи вышнего…».

Немного успокоившись, он взял смартфон и нажал кнопку вызова сестры Татьяны и попросил её сделать хронометраж событий про оба случая клинической смерти Андрея.

Сам же сел за компьютер и набил в поисковой строке: Инициация его императорского высочества, наследника престола, цесаревича Александра Владимировича Романова.

* * *

Когда мы отъезжали от монастыря, тётя Оксана шикнула на расшумевшихся детей и поинтересовалась моим самочувствием.

— Может отдохнёшь сегодня, не будешь заниматься с Дитерихсом?

— Лучше бы не отменять – и Михаил Генрихович готовился и уже через два часа подъехать должен, да и мне всего три дня осталось до лицея. Нужно к началу учёбы хотя бы по-скорому «О чести, долге и праве дворянском» и «Дуэльные правила» закончить. Да и не устал я, а около храма, так мелочь, прошло всё.

Я реально чувствовал себя нормально: происшествие около собора Покрова на Нерли не оставило в организме последствий, после дневной слабости я чувствовал себя на удивление хорошо. В монастыре я повидался и поговорил со всеми, с кем мне хотелось увидеться, а теперь я возвращался к себе домой, и настроение было хорошим. Думая о прошедшем дне, я поймал себя на мысли, что впервые дом семьи Перловых я в мыслях назвал своим «домом». Видя, как успокоившиеся Василий и Борис стали подрёмывать, а Юля вообще раскинулась в автомобильном кресле и улыбалась во сне, я тоже хотел немного поспать, но решил, что нужно немного подготовиться к приезду Дитерихса, достал карманные карточки с выборками из кодексов и стал их перечитывать.