Книга Трижды воскресший, страница 84 – Алексей Урусов

— Вам-то зачем, Измайлов? Вы потомственный дворянин, можно сказать, князь? У вас этой силы – ложкой ешь.

— Я за боевых товарищей прошу.

— Да, я и подзабыл, что вы у нас постоянный ходатай от младшего офицерства. Но мысль дельная. Сделаем так: штаб через две недели, к этому времени как раз от цесаревича магическая сила всем добавится, проведёт проверку на уровень силы для младших офицеров. Участие добровольное, но для перешагнувших середину второго уровня – обязательное. На всех, кто на проверке перейдёт на третий уровень, будут подготовлены и ещё до убытия направлены представления на присвоение наследственного дворянства. Если судьба распорядится так, что кто-то погибнет в ходе военной кампании, он может быть уверен, что его семья брошена не будет – ни императором, ни полком. А за супругой и детьми перешедших на третий уровень сохранится потомственное гражданство.

— Ещё вопросы есть? Снова Вы, Измайлов. Слушаю?

— Как он вообще?

— Кто?

— Внук Ваш, цесаревич Александр.

— Ребёнок как ребёнок. Только без детства. Его же с семи лет готовить начали. К нам в имение не чаще раза в месяц выбирается, и то на неполный день. В прошлом году повёл его на рыбалку, а он попросился босиком по травке походить. И когда ходил по траве, улыбка на лице у него была такая блаженная. Но у каждого своя судьба, и каждый из нас – винтик в огромной машине, называемой «Империя». Его инициация сколько жизней только в нашем полку спасла? А в целом по армии? И скольким молодым людям, которые немного недобирали до восьмидесяти процентов первого уровня, позволила получить эти заветные проценты, чем открыла им дорогу в военные училища? Но, товарищи офицеры, то, что вы во второй раз получите прилив силы от цесаревича, не отменяет необходимость постоянных и напряжённых тренировок по развитию силы, в том числе и самостоятельно. Нельзя же всю жизнь выезжать за счёт роста силы императора, наследника и цесаревича.

Москва. Кремль.

Императорская семья собиралась на ужин, и Александр, хотя и подустал за день нахождения в Преображенском полку, торопливо шагал к столовой, прихватив из холодильника контейнер, куда сложили оставшееся мороженое. Войдя, Александр увидел, что в столовой находились только его мама – София Павловна и сёстры – Вера и Надежда. Когда перед цесаревичем открылась дверь, и он, бережно держа коробку, вошёл в столовую, младшая, Надя сказала, показывая на контейнер: – Оооо. Вот это знаю – «Молоково». Вкусное, мне коробку.

Все рассмеялись, а Саша замер: он не понимал, над чем смеются мать и сёстры. Из-за спины раздался голос только что вошедшего отца: – Телевизор ему включите.

Надежда, ткнув пультом в сторону «плазмы» и прощёлкав несколько программ, сказала: – Здесь.

На экране шла реклама. Один ролик закончился и начался другой: на «картинке», взятой с видеокамеры наблюдения, цесаревич зашёл в павильон мороженого, и, махнув рукой в сторону холодильной камеры, сказал: – Оооо. Вот это знаю – «Молоково». Вкусное, мне коробку.

В кадре завертелись-замелькали пачки в бело-синей упаковке, а потом центральная замедлила движение и заполнила собой весь экран надписью: «Молоково. Вкусное».

Ролик был смонтирован с нескольких камер, так что зрители могли рассмотреть костюм цесаревича, и его лицо с разных ракурсов и завершающий стоп-кадр с довольной улыбкой царственного ребёнка.