Онлайн книга «КОМСОМОЛ-5»
|
— Зато я точно смогу! — рявкнула на него Хотару. — Почему ты вообще здесь⁈ Коля хоть воюет, а ты что? На поезде живьём не накатался? — Да не могу я! — в отчаянии воскликнул кочегар. — Не могу уйти! Тут же вон — клапана́! — и он снова путанно начал объяснять про какую-то штуку в механизме, которая работает не так, а вовсе по-другому, и чего-то там подтравливается, а потом — вот, кочегары угорают. — Ты чево-нибудь понял? — тихо спросила Хотару у Коли. — Ну, пока он рассказывал — понимал, но пересказать не смогу. — Вот же пень горелый! — сердито фыркнула Хотару. — Значит, ты нашёл технический… э-э-э… как это, Коля? — Дефект, — подсказал сапёр. — Во! Дефект! И катаешься здесь, чтобы… чтобы что? Призрачный кочегар вздохнул: — Если совсем плохо, я ору ему в ухо, и он… вроде бы слышит. Просыпается. — Н-ну допустим. Но целую вечность кататься и орать — такое себе. А потом — кто спасёт тех кочегаров, которые уснут в других поездах? Призрак встревожился не на шутку: — Какой кошмар! Что делать⁈ — Я думаю, — серьёзно сказала Хотару и достала из своего пространственного кармана жирный мясной пирожок и бутылку газировки. — Это для поддержки мозга, — сказала она обоим призракам сразу, уселась прямо на кучу угля и принялась аппетитно перекусывать. — А я покурю, — сказал Коля и задымил своей синей цигаркой. — А я? — растерянно спросил кочегар. — А ты думай! — строго сказала ему Хотару. — Чётче формулируй мысль. С нами поедешь. Если дело серьёзное — надо доклад по форме подать, чтоб устранили этот… как его, Коля? — Дефект! — подсказал сапёр. — Во! Дефект. Тогда и тебя отпустит. «И НИЧЕГО НЕ ПРИВЕЗЛИ!» Нижняя Австрия, Клостервальд 27 января 1948 года, ранний вечер Аркадий Когда мы через два часа подрулили к мельнице, наши дорогие каптёрщики первым делом бросились к грузовику, в котором (по идее) должна была приехать добыча. Это надо было видеть их лица. Кузов-то пустой! — Не-е по-онял? — дед Севастьяныч повернулся к Маркушкину и только открыл рот для негодующего вопля, как дядя Саня кинул ему брезентовый мешок. — И чего? Чего это? Ты мне тут не отмазывайся! Дядь Саня только усмехнулся и пальцем в мешок ткнул. — Ваше сият-ство! Чего он? — повернулся ко мне Севастьянов. — У тебя ещё есть? — покуда не отвечая на негодование пыхтящего кладовщика, спросил я Маркушкина. — Для отчётности, наверх. Ну и так, на стену повесить. — Для вас, Аркадий Ильич, найдём. Так-то с пониманием! — ответил дядь Саня и пошёл распоряжаться выгрузкой раненых. — Ма-а-ать твою! — простонали сзади. Я повернулся и увидел, как Севастьянов держит на вытянутой руке голову демона. Не самого здорового, конечно. Но тоже — того, внушающего… — И без меня! Ироды! Без меня! — дед-кладовщик положил трофей на крыло грузовика и с каким-то благоговением потёр руками. — Зато! Зато! Кто лучший мастер-чучельник, а? А⁈ Я! — гулко ударил он себя в грудь. — Если и тут обойдёте, Аркадий Ильич, ваше сият-ство, ей-Богу, обижусь! — Да неужто, Севастьян Севастьяныч, пойдёшь, найдёшь укромный уголок и плакать будешь? — подошедший Дмитриев тоже с уважение смотрел на голову. — Эт кто такие, звери переделанные или взаправду?.. — Это самые настоящие демоны, сеньоры! — Приближение баронессы я как всегда прошляпил. — Мы с Аркадием Ильичом и группой ваших камарадас* закрыли прорыв реальности! Да! Это было ве-ли-ко-леп-но! Молодой граф показал себя настоящим гереро**! Или даже паладином! Хотя, если бы кто-то спросил меня… — она обвела нас сияющим взором, — так вот, если бы кто спросил меня раньше, возможно ли, чтобы некромант мог быть паладином, я рассмеялась бы ему в лицо! Господа, с вами до невозможности интересно жить! — Она повернулась и бросилась к Марфе, которая стояла у кромки воды и готовилась устроить прибывшим казакам душ. — Марфушечка, я тебе такое расскажу! Такое! |