Онлайн книга «КОМСОМОЛ-5»
|
Сколько до этого клятого Зибенхиртена⁈ Километра три? Четыре? Если по прямой… За десять минут домчим! За пять надо! Рви!!! Хоть бы сразу не убили… Хоть бы пристали с расспросами… Даже если куражиться будут — исцелим! Лишь бы жив! — У нас есть ориентир? — чуть не в ухо крикнула мне Енрикетта. Был бы в меньшей ажитации — точно в сторону шарахнулся бы. Или её бы шарахнул! А так я коротко рыкнул: — Выскочим из леса, на юго-запад будет видна колокольня! — Это хорошо, а то я, кажется, отстаю… — Хватайтесь за меня! Сейчас будет ещё быстрее! Я почувствовал, как маленькие пальчики вцепились в мех на загривке и рявкнул на выдохе ускоряющую монгольскую песню. Медведь может не выныривать на поверхность воды полчаса? Может! Значит, и пять минут не дышать может! А только выдыхать! Поём! Ветер бил в морду и свистел в ушах. — Я-а-а-а па-а-ста-ви-ла за-а-ащит-ный мо-о-о-орок! — кричала позади Енрикетта. Но, если честно, сейчас мне было на морок плевать. Я хотел успеть догнать тех, кто посмел обидеть нашего священника. И убить их всех! Да!!! СОМНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ Отец Бенедикт Пришлось делать большой крюк, чтобы следовать изгибам ручья, вдоль которого шла старая не дорога даже, а тропинка. Что ж, с другой стороны старый священник получил возможность осмотреть окрестности. Хотя, кроме пейзажа, смотреть определённо было не на что. Окружающее угнетало безлюдностью. Изредка неподалёку проезжали машины. Каждый раз отец Бенедикт спешивался и замирал, стараясь слиться с окружающими тропинку ёлками. Мало ли — вдруг кто-то сидящий внутри этих машин глазеет по сторонам и решит дать залп в сторону шевелящейся у ручья фигуры? Как ни странно, священник больше всего переживал за Милли — тварь же бессловесная, ни в чём неповинная. Путь до самого Зибенхиртена прошёл благополучно. Теперь осталось самое сложное — преодолеть пятьдесят метров до церковной ограды. Теперь он останется сам по себе, без помощи утопицы. Поразмыслив, отец Бенедикт привязал Милли у ручья. Тут она будет под защитой. Потом он долго стоял, вслушиваясь в звуки. Кажется, ничего? Как досадно чувствовать себя маленькой беззащитной букашкой, а ведь он боевой маг не из последних… Только вот маны вокруг нет совсем. Кажется, мир ссохся, превратившись из виноградины в пересохший изюм… Ладно, сколько ни прислушивайся — идти надо, иначе зачем это всё? От ручья к задней калитке церкви поднимались выложенные камнем пологие ступени, обсаженные с обеих сторон аккуратно подстриженной живой изгородью. Тёмная, плотная зелень туй должна была защитить его от любых взглядов. Удивительно, но если открытые солнышку поля смотрели чёрной землёй и жухлой травой, то здесь, на ступеньках северного склона, даже осталось немного снега. Впрочем, при первом же шаге снег таял под ногой, и за поднимающимся согнувшись в три погибели священником оставались отчётливые мокрые следы. Теперь уж прихода не скроешь, даже если захотеть. А что делать? Раньше бы он прошёлся по ступеням заклинанием тёплого ветра — и все дела! Никаких следов! Но сейчас… — Что это ты там ползаешь, старик⁈ — голос прозвучал так резко, что отец Бенедикт вздрогнул и остановился. — Ты-ты, в клетчатой рубахе! — снова крикнул грубый голос, церковная калитка распахнулась, отец Бенедикт распрямился и увидел страшное. |