Книга КОМСОМОЛ-3, страница 97 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Владимир Николаевич вошёл бодрым и деловитым шагом, поздоровался, разложил на столе папочки:

— Ваше Императорское величество, я считаю, что нашему кружку не хватает герцога Коршунова. Информация, которая прозвучит здесь, касается его и его семьи (в широком смысле) напрямую. — Лавров переложил несколько листочков. Судя по всему, всемогущий глава контрразведки сильно нервничал и изо всех сил пытался скрыть это.

Император и Иннокентий переглянулись. Потом оба посмотрели на императрицу и согласно кивнули.

— Пожалуй, вы правы, Владимир Николаевич. Но подписку о неразглашении вы сами у него потом возьмёте.

— Одной подпиской больше, одной меньше… Я тут в свете последних событий заглянул в архив, посмотрел на вот такую, — Лавров развёл пальцы сантиметров на десять, — папку его подписок. Это ж с глузду съехать можно! Как он запоминает, о чём говорить, а о чём нет?

— Я думаю, Илья Алексеевич не думает, — усмехнулся император. — Не в смысле умственной неполноценности, упаси Господь, вовсе нет. Просто он — человек действия. И вместо того, чтобы говорить, он…

— Да-да! Сначала шашкой рубанёт, а потом разговаривать будет. — Лавров мальчишески улыбнулся.

— Если останется с кем, — дополнил мысль старец.

Императрица хихикнула, и это словно лавину стронуло. Маленький зал для совещаний заполнили звуки хохота. Если бы упомянутый герцог и «три весёлых князя» сейчас были здесь, то угадали бы собственную манеру общаться. И, возможно, догадались бы, что бурное прошлое связывает не только их компанию, но и этих «сильных мира сего».

— Итак, решено! — слегка прихлопнул в ладоши император, и Илья Алексеевич возник в кабинете. Судя по всему, Коршун куда-то шёл, поскольку он стремительно прошагал ещё три шага и только потом остановился. Огляделся и склонил голову в поклоне.

— Коршун, — Император без предисловий указал ему на стул рядом с Владимиром Николаевичем, — мы решили, что тебе нужно знать то, о чём мы тут сейчас поговорим. Первое, оно же главное: все вопросы потом! Можешь записывать их на листочек. Так даже предпочтительней будет. Все, слышишь, абсолютно все мысли, которые у тебя возникнут после этого разговора, доведёшь до нас или, если что-то мелькнёт позже — то генерал-майору. Ясно?.. Не вставать! Надо отдельный указ издать, невозможно же!

— И назвать его в духе рыцарских романов, да, Андрей? — императрица слегка наклонилась к супругу: — «Повелеваю, Коршунову Илье сидеть в присутствии императора на заседаниях и совещаниях!» Или как-нибудь про доклады…

— Да пусть хоть бы отвечает сидя, не прыгает как кузнечик! — со смешком прибавил старец Иннокентий.

— Представляю, какая будет шумиха в свете! — оживилась императрица. — Мне нравится! Давненько у нас аристократических скандалов не было!

— Повелеваю! Коршунову Илье Алексеевичу исполнять всё вышеизложенное! Оформите там красиво, — изрёк император и гыгыкнул. — Да, скандал будет изрядный. Илья, ты, главное, после следующего дворянского собрания никого не убей. — Андрей Федорович раздумчиво покачал головой, — если уж сильно досаждать будут — тумаков надавать можешь. Это допустимо. Супруга поправит.

Елизавета Сергеевна мило улыбнулась.

— Ладно, — император слегка откинулся в кресле. — Посмеялись и будет. Теперь о делах наших тяжких. Я раньше думал, что это невозможно, Коршун, но, похоже, по уровню головной боли твой сынок тебя и вашу компанию переплюнул. А ведь он один! И это всё только началось. — Тут он кивнул Лаврову: — Володя, продолжай доклад!