Онлайн книга «КОМСОМОЛ-4»
|
Господин Т. сердито ощерился и вырвал руку. — Но-но! — осадила его Хотару и вывернула ему пальцы, как ей было удобно. — Кольца? — уточнил я. — Естес-с-сно! Приберу к себе пока, — оба кольца исчезли из вида. — Глянь ещё вон в той куче живых, там самые шишки сидели. — Ага! Я неприязненно смотрел на виновника многих бед Российской империи, тысяч людей и моих лично: — Согласно конвенции о военнопленных, вы должны назвать мне своё имя. — Плевать я хотел на жалкие законы низших людишек! — Ах так? — Пнуть его хотелось неимоверно. Но я вдруг вспомнил, что надо бы мне ещё хотя бы немного вторую часть натуры нагрузить! Накинул шкуру, воткнул господину Т. коготь во второе колено и рявкнул: — ИМЯ! ЗВАНИЕ! ДОЛЖНОСТЬ!!! Площадь огласил пронзительный вой. — ТЫ МЕНЯ ПЛОХО ПОНЯЛ⁉ ИМЯ!!! — Я скажу! Я всё скажу!!! Перестаньте!!! Да, полевой экспресс-допрос — грязное и малоприятное дело. Впрочем, я не собирался докапываться до мелких подробностей — это его специально обученные люди распетрушат. Мне было важно знать — планировался ли второй этап этой дебильной акции (ну кроме масштабного тиражирования фото- и синема-материалов о том, как подданные Российской империи захватили кусок империи Германской). Убедившись, что господа тамплиеры рассчитывали далее на фантазию гордых польских панов, я попросил у Хотару зелени и погрузил его в глубокий целительный сон. Надеюсь, проснётся дядя уже в крепких объятиях русских дознавателей. Но руки-ноги на всякий случай стянул. Верёвками, позаимствованными у той же запасливой Хотару. Ну и вернув себе человеческий вид, само собой. Иначе ж неудобственно. … Глава 21 КРОВЬЮ И ПОТОМ УБОРКА ПЛОЩАДИ Полагаю, теперь уже бывшая «территория польской вольницы», город Ныса 24 января 1948 года, около часа пополудни Аркадий Закинув тамплиера для сохранности в ближайший ползун (велев кадаврам на всякий случай караулить его, чтоб не сбёг и не повредился), я принялся методично осматривать человеческую мешанину на предмет поднятия. И ничего, что они местами посечённые или без некоторых частей. И не с таким ещё материалом работать приходилось. Для поднятых сразу нашлось задание: те же кучи разбирать и тела в ряды выкладывать. А я уж буду смотреть — которые для поднятия подходящи, а которые уже всё, без вариантов. Заодно велел фотоаппараты и синемакамеру искать. Не хочу вражинам материал о себе оставлять, понимаете. Вскоре у меня было уже четыре десятка кадавров, и дело на площади начало принимать вид бодрой муравьиной суеты. В каше, оставшейся от раскуроченной трибуны, Хотару нашла полуживого дядьку в пиджаке с золотыми пуговицами и золотыми косами. В смысле — у пиджака были косы, не у дядьки. Крутила она его почти как куклу. Дядьку, а не пиджак. Тьфу! Кажись, пора снова к зелёнке обратиться, а то в башке эвон какие спирали закручиваются! Хотару тем временем встряхнула находку и спросила меня: — Подживлю? — Давай я. У меня бурбулятор немножко зелени наперегонял. А то опять ум за разум заезжает. — Ну давай! — щедро согласилась она и развернула пациента поудобнее. Правда, придя в себя, он решил, что с глузду съехал — мертвяки вокруг шарятся, девушка летает… Но мы его быстро убедили в действительности происходящего. Оказалось, что нашли мы подвоеводу Глогувека (это не его имя, а название городишка, в котором он подвоеводил). В общих чертах его рассказ вполне совпадал с тем, что мы уже слышали от подвоеводы Глухолаз (или Глухолазов, будь они неладны?). И про сильно загодя появление лысого господина Т., и про подготовку к будущей войне, мундиры, оружие и прочее. И про то, что с первого же дня нападения коалиции на Германию в польских областях начались подогреваемые шляхтой волнения, выступления на площадях, агитация за «новый цивилизационный союз». И вербовали они простонародье по-быстрому — иначе бы откуда взяться такому количеству рядовых? Шляхтичи-то все поголовно записались сразу в офицеры. Ну и про переход границы отрядами в глухих местах в день переброски пограничных войск на фронт, естественно. |