Онлайн книга «КОМСОМОЛ-4»
|
Поручику хотелось закатить глаза и ещё — треснуть кулаком по столешнице. Но, во-первых, он боялся, что складная столешница маленькой пассажирской каюты не выдержит эдакого обращения, а во-вторых, отчего-то было обидно, что у этого Александра кулаки втрое больше, и он ими покуда не стучит, смотрит вот с ехидцей, а морду старается сделать глупую. Видали мы, как таких раскалывают! Поручик решил попробовать в более доверительном ключе: — Может, чаю? — Чаю — это мы завсегда с удовольствием! — согласился Саня. — Стаканов семь, — посмотрел в изумлённое лицо поручика и слегка отступился: — ну или шесть. — Э-э-э… Но у меня только две кружки, — растерянно сложил брови домиком поручик. Налить вам в две? — Да шучу я, — усмехнулся Саня, — одна мне, одна вам. Как чай в однова-то пить? — Ну вот! — обрадовался Кижин. — У меня и баранки есть! Кладите сахар! Так что, вы говорите, Коршуновы? Саня шумно отхлебнул, поглядывая на молодого особиста поверх кружки, прикусил баранку. Паршивая служба у пацана. И кто ему такую хренотень в задание поставил? Или специально, чтоб болезного на прочность проверить? Ладно уж, ответим, чего ж не ответить-то… — Так ить, ваш-бродь, к Коршуновым-то с обычными мерками подходить никак нельзя. Они ж — весь род их, здоровья им и многая лета — все поголовно с прибабахом, кого ни возьми. — И в чём же этот, как вы сказали, «прибабах» заключается? — Подпоручик был забавный. Тоненькая шейка, торчала из ворота чистенького мундира. Круглые очочки в металлической оправе блестели живейшим любопытством. Ох, заинька, ох, серенький… — Тут ведь как? — неторопливо начал Саня, откусывая баранку. А этот малахольный даже планшетку достал, записывать собрался… — Обычно казаки если во что ввяжутся, то, как батюшка говорил, «с переменным успехом». Кто и получит чего — бывает. Но чаще, всё же, хорошо, если при своих остаются. А не ровён час — кто без руки, кто без ноги… — Так-так? — пробормотал Кижин, конспектируя. — А Коршуны — они другие. — Какие? Саня порадовался, что шашку в своей каюте оставил, и обстоятельно пояснил: — Коршуны — они завсегда с прибылью. Вы, ваш-бродь, не думайте, это не зависть… — Саня задумался. — Хотя и зависть, наверное, тож присутствует. Но! Главное-то что? — Что? — поручик вскинул на собеседника глаза и натолкнулся на прямой и строгий даже взгляд: — А то, что они всё своё в бою, кровью и потом взяли! И про обчество не забывают. Вот отряд этот — он же как? Он же собран на денюжку Коршуновых. Оно, опять же, не побрезговал, сам герцог, — казак поднял палец вверх, — вышел к народу и пояснил: куда, зачем и для чего… И дирижбандель, опять же, их. Не, я им не завидую. Потому как делятся они воинской удачей своей с казачеством. Щедро делятся. Какой мерой отсыпал им Господь, такой и делятся. А может… — Саня снова почесал бороду, — тут мне мысля пришла, ваш-бродь. Может, и не прекращается удача-то, потому как делятся? Он помолчал. — Пойду я. Высадка скоро. Вы ж того, извиняйте, ежели что не так сказал. И это. Не в обидку, на высадке поперёк не лезьте, ага? — Ага… — растерянно кивнул поручик. Таких опросов он провёл во время полёта несколько десятков. А толку с того было… немного. «С гулькин х… хм… нос», как рассмеялся на его жалобу старый хорунжий, место которого он сейчас, собственно занимал. Карлукский представитель Третьего отделения с боем выбил себе право лететь на коршуновском дирижабле и гордо щеголял синяком на скуле. |