Книга Спящие боги, страница 121 – Ульяна Черкасова

Поесть в приличном доме Клеверу удавалось крайне редко, и отказаться он не мог.

Когда Шелли стало лучше, они переместились в малую столовую. Горничная зашторила все окна так плотно, что пришлось зажечь свечи посреди дня. Стало уютно, совсем как в прошлом, когда они собирались двумя семьями и долго ужинали за приятной беседой. Подкравшись будто бы незаметно, Шелли с заговорщицким видом прошептал:

— А тиарн Гитун с вами, Артур?

Тот еле заметно кивнул.

— Эмили, милая, спасибо. Можешь идти. Дальше мы сами, – проводил горничную хозяин.

За ней закрыли дверь на ключ и Гитуна вытащили из мешка, положили прямо на стол.

— О, для тебя, мой друг, подойдёт серебряное блюдо, – воскликнул Шелли. – Сейчас, – он достал большую плоскую вазу на высокой ножке из серванта, – вот так тебе будет лучше нас видно.

На острове уже зацветали тюльпаны, и в доме Шелли поставили свежие цветы. Впервые за долгое время Клеверу пришлось так много говорить: о том, что случилось на Южном мысе, об исчезновении и возвращении Финна, о работе наёмника, о странствиях по острову и ничего – о пробудившемся проклятии рода Дейве.

И пусть приходилось постоянно отвлекаться, Клевер давно не ел так сытно и вкусно, и не смог на этот раз отказать себе ни в треске, ни в овощах и картофеле, ни тем более во фруктовом пудинге.

— Уйджи? – предложил Шелли. – За встречу?

Чувствуя, как краснеет, Клевер кивнул и, когда ему налили в гранёный хрустальный бокал, ощутил себя немного странно. Они так давно не виделись с Сомерсетом Шелли, что он невольно вновь ощущал себя если не ребёнком, то точно кем-то куда менее взрослым рядом с тем, кто помнил его совсем мальчишкой. Их последняя встреча произошла на день рождения старшего сына Сомерсета Шелли, Бернарда. Тогда все ещё были живы и не знали, что уже на утро после праздника в роду Дейве останутся только он сам да его бабушка.

— С чем ты вернулся? Ведь не чтобы навестить старика?

Он спросил без упрёка, из чистого любопытства.

— Не обижайся, Сомерсет, – даже Гитун звучал растроганно и грустно. – Мы не хотели навлекать на твою семью ещё больше бед, поэтому посчитали, будет лучше, если ты тоже посчитаешь нас погибшими. Мы и так виноваты перед тобой.

— Глупости! – возмутился Шелли с самым сердитым видом. – Совершенные глупости. Я ни о чём не жалею. Это был вопрос чести.

Он осушил свой бокал одним глотком и решительно поставил его на стол.

— Я сам пошёл на этот риск, когда принял вашу семью в гости, – сказал он. – Любой честный человек на моём месте поступил бы так же.

— Но больше никто так не поступил, – уставился на крошки пудинга на своей тарелке Артур.

— В Ардри больше не осталось людей чести. Они все продали совесть короне Ардри и «Констанц и Ко» за счета в банке да сытую жизнь.

— Насколько я знаю, всю твою родню потом крепко прижали, – осторожно произнёс дядя. – До нас доходили слухи из столицы, что тебя сняли с должности и арестовали часть имущества.

— Но так и не смогли ничего доказать, – потряс пальцем Шелли. – А это главное. Да и на мою удачу, – щёки его покраснели, на этот раз от алкоголя, и смех зазвучал немного глупо, – через два года кабинет едва не довёл королевство до дефолта. Тогда-то я и пригодился.

Гитун прищурил глаза. Его со всех сторон окружали тюльпаны, и он походил на мертвеца в гробу, окружённого со всех сторон букетами от скорбящих родственников.