Книга Птицы Великого леса, страница 216 – Ульяна Черкасова

— Что ты задумал?

Воевода оглянулся на Милоша.

— Суд, чародей. Лисецкий князь устроил заговор против Ярополка, думал, что некому будет отомстить, и ополчение за него вступится, но ничего у него не выйдет. Некому будет приказывать. Все вместе сгорят.

— Постой, воевода.

Из окон выглядывали незнакомые лица: детские, старческие, молодые. Ещё утром среди прислуги была Горица. Милош успел узнать баб, которые работали с ней на кухне, успел запомнить мальчишек, что тёрли полы, кололи дрова да носили воду. Они среди заговорщиков оказаться не могли. За что они должны были сгореть? За чужие грехи?

— Послушай, у колдуна, того бидьярца, была маска, с её помощью он может заставить человека сделать что угодно. Это не их вина. Гармахис их заколдовал.

Воевода посмотрел на него с недоверием.

— А доказательства у тебя есть, чародей? Чернек сам признался, что пошёл против Ярополка. Он и вправду говорил, что с ним был какой-то святой, но только как докажешь, что это он их заставил убить Ярополка?

Милош сжал челюсти, чтобы не закричать, вздохнул, прежде чем продолжить:

— Какие доказательства, если мы упустили Гармахиса? С помощью маски он заставил меня подчиняться. Неужто ты не видел, как Гармахис напал на меня, а я даже не попытался убежать?

— Послушай, – озабоченно произнёс Горыня. – Может, тот южанин и повлиял на Чернека, только ты сам говорил, что его племянник за спиной Великого князя недоброе замышлял, людей подговаривал, тебя самого пытался втянуть в заговор. Да и Чернек успел мне показать письмо от старгородского князя. Тот пишет, что отзовёт своих людей из ополчения, как только Ярополк умрёт. Он хочет отделить Старгород от Ратиславии и обещает Чернеку поддержку лойтурцев и рдзенцев, когда придут степняки. Вот и выходит, что если и повлиял на них колдун, так только решимости прибавил. Я говорил только что с Чернеком, он от своих дел не отрёкся, обвинил Ярополка в ереси, ещё и мне угрожал. Мол, ополчение против меня пойдёт, как только обо всём узнает.

— А бояре?

— А бояре что крысы, сразу переметнулись, – он сплюнул в отвращении себе под ноги. – Говорят, Чернек угрожал их семьям, а святой явил чудо: показал, как ступает по скверне, и она его не убивает. Они поверили, что он их спасёт, да и Чернека побоялись.

— Это сделал Гармахис, – процедил сквозь зубы Милош. – Этот лжесвятой.

— Святой появился с началом мора, чародей, – Горыня не сводил глаз с дворца, хмуро наблюдал, как пиками загоняли людей обратно в окна. – А заговор родился не вчера. Кирилл обсуждал это с тобой ещё на Масленицу, да и письмо от старгородского князя пришло седмицу назад. В общем, чародей, даже если этот твой южанин где и подсуетился, то дело сделано руками бояр и Чернека. Великий князь мёртв, и этих мразей я должен наказать, – воевода вдруг громко сморкнулся. – Ты ж пойми, я Ярополка с вот таких лет знаю, – он опустил руку, показывая, какого роста был Снежный князь, когда они впервые встретились. – Он такой человек был, а они… всё за тёплые места для своих жоп тряслись.

— Я поклялся в верности Великому князю, но не обещал, что буду заживо жечь людей.

Горыня свёл брови.

— Будь по-твоему. Тогда их кровь на моих руках.

Ставни задрожали, когда кто-то забил в них кулаками изнутри.

— Прошу, – Милош коснулся плеча воеводы. – Позволь мне вывести прислугу. Я знаю людей с кухни в лицо, лишних с собой не проведу.