Книга Птицы Великого леса, страница 38 – Ульяна Черкасова

Нелепый, верно, был у него вид: сверху каменья и меха, а снизу стоптанная кметская обувь, поэтому на княжеском дворе его приняли с ожидаемой враждебностью.

— Значит, ты лекарь? – с сомнением спросил скренорец, стоявший на входе.

— Странствующий ученик имперского целителя, – пояснил Милош и горделиво вскинул голову, поправил немытые волосы так, чтобы стражник разглядел и перстни на пальцах, и серьгу в ухе. – Слышал, княгине нужны мои знания и умения.

— Как сказать, княгиня Фиофано ищет умелых лекарей, а не голодранцев-обманщиков.

— Я как раз умелый лекарь, – с презрением процедил Милош. – Так что не трать моё время попусту и проведи к княгине.

Стражник шмыгнул кривым носом и почесал затылок.

— Подожди тогда, господин умелый лекарь, – передразнил он. – Я сообщу о тебе, а там пусть решают.

Милош остался во дворе и уже начал сомневаться, что его пропустят, когда скренорец вернулся и с недовольной миной разрешил войти. Видимо, немного желающих отозвались на приглашение княгини.

От серого морозного утра Милош скрылся в тёмных сводах дворца и поначалу ослеп, оказавшись в полумраке, где лишь редкий свет из-за закрытых ставней падал на стены и чертил на них светлые полосы.

Чародея встретила ключница, от её цепкого взора даже в полутьме не укрылись старые сапоги Милоша, но женщина ни словом о них не обмолвилась.

— Идём, господин лекарь, – позвала она. – Если поможешь княжне Мирославе, Великая княгиня тебя щедро наградит.

— Великая княгиня лекаря не ищет, – перебил скренорец. – А Фиофано больше не Великая княгиня.

Лицо ключницы перекосило. Оскорбление жгло ей губы, так и норовило сорваться, но она сдержалась.

— Ты, господин лекарь, не вздумай жульничать, – обратилась ключница снова к Милошу. – За обман у нас то же наказание, что и за воровство.

— И какое же наказание у вас за воровство? – полюбопытствовал Милош.

— Отрубают руки.

— Вряд ли мне такое понравится. Руки в работе лекаря пригодятся.

Внутри было темно и душно. Пахло смолой, но с каждым шагом по прогибающимся половицам в ноздри всё сильнее бил знакомый мерзкий смрад.

Кровь.

— Что случилось с княжной Мирославой?

Ключница чуть повернула голову, но передумала отвечать, поджала губы плотно, взмахнула длинной косой и пошла дальше. У тяжёлой двери стоял стражник, он был не из простых – на поясе висел меч, а в ухе болталась серьга, усыпанная бриллиантами. Смугл, черняв, и нос у стражника длинный, хищный. Троутосец.

— Откуда есть?

— Из Рдзении теперь, а до этого учился на Благословенных островах.

Троутосец осмотрел Милоша с сомнением и спросил на родном наречии:

— Где жил?

Не зря прошли уроки Стжежимира, Милош отвечал по-троутоски пусть и с сильным рдзенским говором, но бойко:

— Нигде. Я скитался, учился у разных людей, а учитель мой родом с Айоса, он был учеником самого Виссариона Акинского.

— Ну-ну, – недоверчиво пробубнил стражник, но всё же распахнул перед целителем дверь.

Чтобы войти внутрь, пришлось согнуть шею, дабы не удариться головой о притолоку.

На столе горел глиняный светильник, возле него, сложив руки на подлокотниках кресла и выпрямившись, будто кочергу привязали к спине, сидела Фиофано. Полная, одутловатая женщина, давно растерявшая известную на весь свет троутоскую красоту. Лицо покраснело, к мокрым щекам прилип белый платок, покрывавший голову. Возле княгини сидели служанки: одна обмахивала хозяйку опахалом, другая обтирала тончайшим платком, смоченным в воде, багровые щёки.