Книга Птицы Великого леса, страница 69 – Ульяна Черкасова

— Пока я не придумаю, как унять княгиню.

— Она же не…

— Она тебя не тронет, клянусь. Я пришлю своих гридней, чтобы стояли на страже, – пообещал князь и неожиданно притянул девушку к себе, захватил в медвежьи объятия.

Дара неловко прижалась щекой к тёплой груди и услышала размеренный стук сердца. Громкий, сильный.

— Ты же не думаешь, что я дам в обиду свою маленькую лесную ведьму? – горячее дыхание шевелило волосы на затылке.

Дара не нашлась, что ответить.

— Ты спасла мне жизнь вчера, можешь считать, что за это я простил твои проказы.

— Какие ещё проказы?

Князь чуть склонил голову, так, что его губы оказались рядом с её.

— Тот поцелуй у реки я не забыл. Ты тогда сильно меня укусила, даже губа распухла.

Щёки запылали от стыда. Дара вырвалась из объятий, отсела подальше.

— Это было ради заклятия, – холодно произнесла она.

— Знаю, – облизнулся Ярополк и поднялся. Как водой смыло все чувства, снова он стал холодным Снежным князем. – Я пришлю к тебе поскорее Третьяка. Старайся быть тише воды, – попросил он. – Как только появятся новости, сообщу.

— Великий князь, – окликнула Дара, когда Ярополк уже подошёл к двери. – Скажи, что с моей сестрой?

— Всё в порядке, Стрела о ней позаботится.

Снежный князь покинул её, но на этот раз Дара недолго мучилась от одиночества.

Скоро пришёл Третьяк, принёс дрова, а после завтрак. Он рассказал, как всю ночь в городе шли погромы и лилась кровь, как Снежный князь, едва отойдя от ранения, повёл с собой дружину на улицы усмирять народ, как горожане повесили нескольких попрошаек. Они пытались найти и мальчишку-фарадальчонка, чтобы отомстить за князя, но ему удалось бежать.

— Они хотели казнить ребёнка? – ужаснулась Дара.

— Он Великого князя попытался убить, народ готов был растерзать его за это.

И это Дару считали чудовищем!

— А за что напали на попрошаек?

— В город каждый день приходят люди со всей округи, все они нищие и голодные, им нужны кров и еда. Люди боятся, что их запасы станут отнимать для пришлых.

— С чего бы это?

— Прошлой осенью в княжестве не собрали урожай из-за набегов. Всё, что сейчас есть у города, привезли из северных княжеств. Если и этой весной не выйдет посеять рожь, начнутся голодные бунты.

Дара чистила яйцо от скорлупы и наблюдала, как ловко и споро Третьяк растапливал печь.

— А ты немало знаешь для простого холопа, – заметила она.

— Так я всегда рядом с князем, чего только не наслушаюсь.

— И что слышал о лесной ведьме? Что обо мне говорят?

Парень оторвался от дела, посмотрел на Дарину внимательно. Он кусал губы, точно ловил слова, что стремились соскочить с языка.

— Боятся меня?

— Говорят, ты не такая, как княгиня Злата.

— А какая? – точно клещами Дара вытягивала из него ответ.

— Жестокая к людям. Говорят, в Златоборске ты убила княжеского чародея и полюбовницу княжича Вячеслава, а после сожгла Совин, чтобы отомстить рдзенцам за Хмельную ночь.

Дара посыпала яйцо солью, откусила. Если Третьяк и ждал от неё рассказа, опровержения или подтверждения слухов, то напрасно. Он ушёл без ответа.

Одиночество вдруг стало наградой. Дара была рада не слушать чужих разговоров о бунте, смерти, страхе. Каждое из этих слов напоминало ей о самой себе. О том, какой её видели люди. Раньше бы она посмеялась над чужими домыслами, над наговорами и сплетнями, но теперь почему-то ныло сердце и смеяться не выходило. Она и вправду становилась тем, кем её считали.