Книга Птицы Великого леса, страница 79 – Ульяна Черкасова

— Это были те же люди, что напали на нас?

— Не знаю.

Хан Барджиль мог и подстроить всё намеренно, чтобы выставить себя спасителем княжича. Зачем храму Аберу-Окиа было впутываться во всё? Чтобы самому отдать кагану Шибану? Но тогда зачем его отвезли за город?

— Не знаешь, выжил ли кто ещё из наших?

Вторак молча помотал головой. Вячко не хотел произносить этого вслух, но всё же сказал:

— Я видел, как Горазд и Зуй погибли.

Долго оба молчали. Колдун подвинул ближе к себе деревянный поднос с двумя мисками тушёного мяса и хлебными лепёшками. Неохотно, через силу начал жевать.

— Насчёт Синира я не уверен, – после затянувшейся тишины сказал Вячко и громко сглотнул. В горле встал ком, и в носу защипало.

Он с удивлением заметил, как затряслись его руки, и спрятал их под одеялом.

— Что мне делать?

Вторак прожевал кусок мяса.

— Тебе и правда нужен мой совет, княжич?

— Мне больше не у кого спросить.

Колдун не обиделся.

— Бери дочь хана в жёны, княжич. Она знатна, богата, её отец поддержит твою власть, когда придёт время.

— О чём ты?

— Хан Барджиль из знатного древнего рода, он вместе с другими ханами прежде правил городом, – рассказал Вторак. – Он богат, его корабли плавают до Благословенных островов и даже, говорят, до Лойтурии. А ещё у Барджиля нет сыновей, только дочери. И самая любимая из них – Чичак. Об этом каждый в Дузукалане знает.

Складно он сказывал. Даже слишком.

— Но?

— О чём ты?

Вторак сидел, сгорбившись над миской, и вид у него был виноватый.

— Договаривай, – велел Вячко.

Колдун опустил миску на поднос, облизал жирные пальцы.

— Что бы я ни сказал, княжич, а выбора же у тебя нет.

— Договаривай.

— Мать Чичак не жена хана Барджиля, а наложница, незнатного рода, да к тому же иноземка. Так что пусть народ славит ум и красоту Чичак, а отец щедро одаривает нарядами и украшениями, но знатный мужчина в Дузукалане не пожелает её себе в жёны.

С губ сорвался смех. Горький, злой.

— А мне, значит, сойдёт, я же сам сын простолюдинки.

Вторак избегал его взгляда.

— В Ратиславии о Чичак не будут знать ничего, кроме того, что отец её славный хан из Дузукалана. Барджиль любит дочь, он отдаст за неё богатое приданое и людей для войска.

— И что с того? Она незаконнорождённая, незнатная, а значит, и моё имя будет опозорено.

— Хан даст людей тебе, княжич, а не твоему брату. Думаю, Барджиль поможет тебе сесть на княжение.

— Великий князь посадит меня на княжение. Мой брат, – мрачно поправил Вячко, хмурясь от боли.

— А если нет? Если тебя оставят без земель? Барджиль добьётся, чтобы у его дочери были богатые владения и достойный муж. Он сделает тебя большим человеком, княжич. Такие люди, как хан Барджиль, о государстве думать не будут, не подумав о себе. А ему польстит, если его зятем станет ратиславский князь.

Вячко подумалось, что Вторак снова недоговаривал, но на этот раз не стал допрашивать. Взгляд его мутнел, расплывался, а от запахов мяса, лепёшек, пота и крови мутило.

Догорала масляная лампа, оставленная в углу.

— Я не хочу брать в жёны женщину, которую не люблю, – Вячко не знал, произнёс ли он это вслух или только подумал.

Колдун ему не ответил. Он снова громко жевал, и княжич закрыл глаза, прислушиваясь к этому звуку.

По полу гулял ветер. В подвалах было холодно, влажно. Воздух стоял спёртый. Добрава ступала по камням тихо, почти неслышно. Она умела незаметно красться, научилась за время службы во дворце.