Книга Дождись меня в нашем саду, страница 102 – Ульяна Черкасова

Ему дали напиться.

— Так что? – поторопил Белый. – Расскажешь, зачем убил себя? И как ты умудрился заключить договоры на матушку и на меня, если уже давно тухнешь тут?

— Я убил себя, чтобы моя душа осталась только мне. Потому что матушка собирается отдать нас Морене, чтобы возродить её.

— Знаю, – кивнул Белый.

— О, так тебе повезло, – усмехнулся Грач. – Я узнал случайно, чародеи из Совиной башни подсказали. Морена жаждет получить человечье обличье. Для этого мы много лет приносим ей человеческие посмертки. Но этого недостаточно. Для завершения обряда ей нужны посмертки четырёх взрослых Воронов: Вороны, Галки, меня и тебя.

У Белого задёргался глаз. Он сжал кулаки, ощущая себя последним дураком. Матушка всё это время обманывала его, всю его проклятую, бесполезную жизнь его растили, только чтобы принести в жертву.

Он хотел проклинать эту старуху и требовать мести. Он хотел кричать и плакать от ярости.

Но вместо этого, обведя взглядом всю толпу, он вдруг сказал:

— А где вы, суки, потеряли Инглайва, мать вашу?

Город на холме мало изменился со дня Костромы, разве что теперь он казался ещё мрачнее и загадочнее. Когда дорога повернула к воротам в Щиж, скренорцы направились в другую сторону.

— Арн решил остановиться на берегу, – объяснила Мельця. – В город заходить не будем. Тем более сегодня Купала.

— Да уж, не стоит, – хмыкнул Змай. – Они, наверное, обрыдались, когда их драгоценный Щур сбежал.

— Так они тебя ради этого и наняли.

— Не совсем, – смутился Змай. – Меня наняли вроде как его успокоить. А я самую малость переборщил и обратил его в бегство…

— Ох, горе моё луковое, – вздохнула Мельця.

Велга косилась в сторону детинца, окружённого потемневшей от времени крепостной стеной. В прошлый раз она мечтала попасть отсюда на север, к своему жениху. На этот раз она бежала от другого жениха, успевшего стать ей законным мужем. Её жизнь менялась так резко и стремительно, что она едва успевала это осознавать.

Велга нырнула чуть в сторону с дороги, чтобы не попасть под копыта лошади, тащившей повозку. В конце обоза, держась ото всех особняком, шёл Грач. Или Станчик? Велга пригляделась к нему, прежде чем заговорить, пытаясь догадаться, с кем на этот раз имела дело.

— Не устал? – спросила она, так и не разобравшись, кто теперь владеет телом шута.

— Не больше остальных, – ответил он с непроницаемым лицом.

— Наверное, ты не привык к долгой дороге, – всё ещё пытаясь понять, с кем говорила, произнесла Велга.

— Ещё бы. Я вообще не уходил от замка дальше городских стен последние лет пять. А теперь, кажется, уже не скоро вернусь. Ты же не собираешься меня отпускать? – насупился он.

— Нет.

— Я вовсе не так уж ценен.

— Ты? Один из самых приближённых к королеве людей и не ценен?

Станчик надул губы.

— И один из самых верных, – напомнил он. – А тебя, её убийцу, я могу в отместку обманывать, направлять не в том направлении. Я могу давать тебе такие советы, от которых ты быстро себя погубишь…

— Нет, – резко отрезала Велга. – Этого ты не сделаешь?

— Это ещё почему?

— Потому что, во-первых, тело это теперь разделяет с тобой Грач, и тебе не сбежать обратно в Твердов. Даже если ускачешь недалеко, Грач рано или поздно захватит власть над телом и вернётся обратно ко мне. А во-вторых, если ты и вправду не дурак, то будешь служить тому, от кого зависит твоя жизнь. Думаю, жить, пусть даже двоедушником, лучше, чем не жить вовсе.