Книга Дождись меня в нашем саду, страница 162 – Ульяна Черкасова

Гомон на улице поутих. Все прислушались, даже те, кто стоял совсем далеко, пытаясь разобрать, что говорил боярин. А Ростих с каждым словом становился увереннее, точно крылья выросли за его спиной.

— Но это мы, старгородцы, приносим золото в их казну. Это наши корабли плавают по всему свету. Наши купцы привозят товары со всех уголков земли. Наши мастера создают такие поделки, которые никому не повторить. Нам не нужны ни князья, ни короли. Нам нужен Старгород – вольный, сильный, независимый. Старгород это Старгород. Он сам себе князь, сам себе господин.

Боярин взмахнул рукой, и один из его сыновей развернул знамя, спуская его с крыльца так, чтобы можно было разглядеть со двора. Велге с её места ничего не было видно, но она уже знала, что было на том знамени. Она сама утвердила вместе с остальными членами вече рисунок.

Белым на красном – цветах смерти и жизни – был изображён огромный ящер, что лежал у ног древа, проросшего из пустого престола. Вода и земля, что сплелись в крови каждого старгородца. И не было больше никого на престоле. Городом теперь правил народ.

— Вот оно, знамя Старгорода! – воскликнул Ростих. – Нет и не будет больше князей в Старгороде. Нет и не будет больше Старгородского княжества. Отныне это вольные Старгородские земли, и живут тут вольные люди. Над нами нет государя. Мы сами себе государи и господа. Старгород это Старгород!

Знамя нацепили на длинный кол, подняли, и по улице, кажется, до самых Водяных ворот, разнёсся возглас:

— Старгород это Старгород!

Велга вцепилась пальцами в перила. Кастусь беспокойно затоптался рядом, она поспешила положить одну руку ему на плечо.

— Всё хорошо. Это сейчас уже закончится.

Толпа, крики, громкие звуки – всё это пугало его теперь.

— Я в порядке, – храбрясь, пробормотал брат.

Он не сводил глаз со знамени, которое сын Ростиха понёс по улице. Народ расступался, пропуская его вперёд, и даже издалека видно было белое древо на красном поле.

Все, кто стоял на крыльце, долго смотрели ему вслед.

— Ну, пошли, – выдохнул облегчённо Ростих. – Вроде все довольны.

Гости со двора потянулись во дворец боярина. Во дворе и на улице заиграли волынки и трещотки. Везде выставили угощения для горожан. Члены вече не пожалели золота для праздника. Пусть надолго запомнят, как Старгород праздновал свою свободу.

— Пошли, отведу тебя в спальню. – Велга снова взяла Кастуся за руку, чтобы не потерять в толпе.

Мартышка и кошки куда-то убежали. Они быстро прижились во дворце Ростиха, их полюбили кухарки и подкармливали лакомыми кусочками.

— Ты к остальным пойдёшь? – недовольно спросил брат. Он не любил теперь оставаться один.

— Меня там ждут, – пожала плечами Велга. – Я старшая. Так положено. Радуйся, что от тебя это пока не требуется. Спокойной ночи.

Велга прикрыла дверь в спальню брата, обернулась, но вернуться в зал она смогла не сразу.

Прислушиваясь к радостным голосам внизу, Велга остановилась на краю лестницы, когда заслышала шаги.

— Велга, – наверх поднимался Хотьжер. В руках у него было две чаши. – Я… подумал, ты захочешь медовухи. А то её все пьют. Скоро ничего и не останется.

— Не думаю, что боярин Ростих не запасся на несколько пиров вперёд, – улыбнулась Велга, но чашу приняла.

— Ты идёшь?

Она отвела взгляд:

— Да, сейчас… мне нужно немного побыть одной.