Книга Дождись меня в нашем саду, страница 165 – Ульяна Черкасова

Но Вадзим вытер тыльной стороной ладони чёрную бороду, потупил взгляд и как-то очень неловко, стыдливо даже, посмотрел на Велгу. Кивнул.

Белый Ворон, которого звали Войчех, и вправду остался на маковом поле. Рядом со своими сёстрами.

А Велге Буривой из Старгорода остался её дом в яблоневом саду.

Она попятилась к стене, оттуда дальше к выходу. Люди на этот раз перед ней расступались, пропускали.

Создатель услышал молитвы Велги. Больше они с Войчехом никогда не встретятся. Никогда.

Ноги точно сами повели её прочь из дворца боярина.

Никогда.

Будто из ниоткуда появился Мишка, побежал рядом.

Никогда.

Велга держалась за грудь. Сердце, казалось, вот-вот разорвётся. Она и не знала, что оно ещё способно было болеть. Чувствовать.

Никогда…

Она оглянулась и заметила Хотьжера с Белкой на плече, следовавшего за Велгой по пятам. Он ничего не спросил. Она ничего не сказала.

На закате Старгород окрасился в медовые оттенки, наводнился тенями и шорохами. Город на высоком холме, что всегда шумел, погрузился в умиротворяющую дрёму. Велга шла быстро, и скоро радостный гул, доносившийся со двора Ростиха, затих.

А она шла всё дальше, всё быстрее, по улицам, с которых стёрли всех рыб, напоминавших о бывших правителях, по Сутулому мосту, вперёд, к разорённой усадьбе Буривоев.

Покорёженный забор разобрали, как и всё пожарище. Ничего не осталось. Только пустырь на месте дворца и высокая трава там, где ещё в конце весны пышно цвёл яблоневый сад.

Велга ступила в траву, пошла медленно, вспоминая, как прежде гуляла здесь не между чёрными стволами.

Прошлым летом, как и каждое лето до этого, в это самое время Буривои собирали яблоки, отмечали Яблочный Спас. Но в Старгороде больше не осталось плодоносящих яблонь.

Было чарующе мирно. Точно на кладбище. И мёртвый сад, казалось, неразборчиво шептал, пытаясь заговорить с Велгой, позвать десятком, сотней голосов всех Буривоев, что когда-либо ходили по этой земле.

Она прикрыла глаза, представляя братьев и мать с отцом, представляя нянюшку и всех, кого она потеряла в ту весеннюю ночь.

И Войчеха тоже. Он тоже ушёл. Ей теперь и о нём молиться.

«Мы встретимся в этом твоём саду после смерти?»

Никогда. Уже никогда.

Войчех, рождённый от королевы Венцеславы, Белый Ворон, воспитанный слугой Мораны, человек, который убил родителей Велги, не мог ступить в сад, где её ждали те, кого она любила. Те, кто любил её.

Теперь он будет вечно вдали от неё, а она от него.

Они не встретятся уже никогда. Никогда.

Велга прислушалась, изо всех сил пытаясь разобрать голоса в ветре, но как ни желала, не смогла услышать ни слова. Было ещё слишком рано.

— Смотри. – Голос Хотьжера вырвал её из мыслей.

Он смотрел куда-то себе под ноги, наклонился, раздвигая траву. Мишка тут же сунул свой нос, видимо надеясь, что там будет еда.

— Ростки, – произнесла Велга. – Хотьжер, это же ростки пробились!

— Это яблоня?

— Да. Будет новый сад. – На губах её зародилась неуверенная улыбка. И Велга наконец заплакала. Не так горько, не так безутешно, как прежде.

Но хоть кто-нибудь должен был оплакать Войчеха. Хоть кто-нибудь должен был помнить его настоящее имя.

Хотя, пожалуй, теперь о нём будут плакать сотни прекрасных дев по всей Ратиславии и Рдзении – везде, где могли услышать песню Вадзима. Девушки будут вздыхать, восхищаясь храбростью Войчеха и красотой Велги. Они будут мечтать, чтобы однажды их тоже похитило чудище. Они прольют слёзы, почти искренние, почти настоящие, по тому, кого звали Белым Вороном.