Книга Закат 2, страница 45 – Василий Лазарев

— Бля! А ведь точно. Копия! Ребята, валим отсюда! — Наташа включила заднюю скорость, но вездеход застыл на месте не в силах тронуться. Тогда она попробовала проехать вперёд. Удалось преодолеть три метра и снова машина встала колом. — Пиздец… конечная.

— Может он просто поговорить хочет? — предположила Овца, но тут «Курчатов» вытащил нечто среднее между пистолетом и гаубицей, в итоге это оказалась древняя пищаль из музея вооружения. Как позже выяснилось на территории института организовали небольшой стенд описывающий развитие орудий убийств Человеком. Начиная от каменного топора и заканчивая ядерной бомбой, так вот та пищаль была оттуда. Но так как она оказалась в руках «партизана», то стреляла будь здоров. Первый выстрел «Курчатов» произвёл без какого-либо предупреждения с дистанции ста метров. Людям в вездеходе повезло, что с точностью у партизана были явные проблемы и вместо того, чтобы взорвать вездеход, партизан взорвал памятник в пяти метрах левее. Наташа с удивлением обнаружила, что машина вновь может двигаться и шустро развернулась, даже не надеясь убежать от него. Она хоть и поставила вездеход в длину, но теперь можно было задействовать оба пулемёта.

Дистанция в сто метров для КПВТ это ничто. Почти в упор. Кроха и Клёнов не пожалели патрон и просто залили партизана свинцом, пока тот «перезаряжал» пищаль. Оказывается, у партизан были свои ограничения и выстрелить возможно было только после того, как проделаешь все процедуры. Не ту он пушку себе выбрал, злорадно подумал Мамонт. Брал бы пулемёт Максим. Насколько он помнил из уроков истории после выстрела необходимо было прочистить ствол шомполом. Затем засыпать порох, заряд, утрамбовать всё хорошенько, заткнуть пыжом. Насыпать на полку порох и спустить кремниевый курок. Или, наоборот, и может не кремниевый. Это уже были трудности партизана. От всего этого занятия его постоянно отвлекали пулемётные очереди вырывая куски из «тела». «Курчатов» дёргался и никак не мог засыпать что-то в ствол. Бормотал и вроде даже матерился при этом. Одним словом, наши пулемётчики не дали ему выстрелить во второй раз, разорвав его на множество мелких частей. Последней из обрубка руки вывалилась пищаль и затерялась в снегу.

— Вот же долбоёб, — не выдержала Кроха. — Видали, как я ему тыкву его бородатую отстрелила?

— Вообще-то это я попал, — донеслось из рации. — Но не стал афишировать.

— Скромный ты наш. Ты как, Саша? — спросила его Наташа.

— Нормально, чего мне будет, — флегматично пожал плечами Клёнов. — Памятник жалко. Какие-то партизаны здесь дефективные.

— Ты радуйся, что он автомат Калашникова не прихватил с собой. Сейчас бы уже догорали, — сказала Марина. — У вас там все успокоились?

— Да, Овца в норме. Мы её расстрелять хотели, но потом помиловали, да?

— Да, простите меня, Марина, — промямлила Овца.

— Ого, групповая терапия, полагаю? — улыбнулась Марина.

— Вовсе нет, — фыркнула Наташа. — Просто кто-то вспомнил истоки своей профессии и расстегнул кобуру.

— О, майн гот, — Марина закрыла лицо ладошками. — Это не наши методы, Сергей.

— Да шутил я, — улыбнулся Мамонт. — Пошли посмотрим, что там с «Курчатовым». Со мной идёт только Марина и Резвый.

Мамонт выпрыгнул на мороз и сразу почувствовал тяжелый металлический привкус во рту. Нечто похожее с ним было когда он жевал свинец, пытаясь, сделать грузила для донки. В детстве, позже он узнал, что существуют инструменты для этого. Привкус говорил о радиации. Дозиметры давно потерялись, да и не показывали они столько. Кощей давал нам не больше десяти минут без вреда для здоровья. В противном случае обещал поставить горчичник из оранжевого артефакта. Мамонт пошёл по прямой от вездехода к стрелку, от которого ничего не осталось. Ему пришлось первому пробивать путь идя по пояс в снегу. Разгребая руками снег, Мамонт закинул автомат за спину, следом за ним шёл Резвый работая как ещё один бульдозер. Замыкала Марина, ей соответственно идти было легче всех.