Книга И пришел Лесник! 7, страница 8 – Василий Лазарев

— Мы можем оставить тебя в живых! — воскликнула Плакса.

— Кто ты сможешь оставить? Да тебя никто слушать не будет. Видимо Черепа вы вообще не знаете. Он не простит мне гибели Вавилона и его друзей.

— Он сказал, что вы с ними вместе были несколько лет. Значит, это были и твои друзья? — спросила Плакса.

— Нет у меня никаких друзей и никогда не было. У меня есть только задание, вернее было. Понимаешь, девочка, есть у меня такая черта характера. Я ненавижу людей, вообще всех. Вас вот тоже ненавижу, — Титан показал ей язык через окно в двери и ухмыльнулся.

— Почему?

— Не знаю. Как-то не сложилось. Что в самом начале я попал по дурости к нолдам и пахал на них хрен знает сколько лет, что здесь угодил к кровососам. Ну не везёт мне. А вы такие все правильные, просто рыцари в блистающей броне. По мне так, вы полное говно. Ты говно, и ты говно тоже! — Титан громко рассмеялся. — Ничего я вам не скажу!

— Погоди, ладно я говно, но скажи, есть там третья строка? — не сдавался Архимед.

— Да, говно! Была. Самая длинная и я помню все символы в ней до последней закорючки, — засмеялся Титан. — Но ничего не скажу!

— Погоди, погоди. Может тебе что-то нужно? Поесть вкусно, а? — спросила Плакса.

— Хочу омара, есть у вас?

— Наверное есть, но его ещё приготовить надо. Я тебе утром сама принесу, обещаю. На, нарисуй что там было, — Плакса протянула Титану блокнот через окно.

— А нет, нет, нет. Какая ты хитрая. Нарисуй ей. Я так не вспомню, — Титан потёр виски руками.

— А как тогда? — навострил уши Архимед.

— Возможно, я бы смог вам передать мысленный образ. Да, точно. Образ! — Титан закатил глаза к потолку.

— Это как?

— Я же знахарь. Я передам вам своё воспоминание, а вы уже сами зарисуете, что увидите, — Титан хитро уставился на них из-под своих густых бровей.

— Впервые слышу о таком способе, — удивилась Плакса. — Папаша Кац никогда так не делал.

— Папаша твой, ещё сосунок супротив меня. Знаешь, девонька сколько я в улье? То-то, же. Пятьдесят два года я здесь, вот сколько. Ты наверное и не жила ещё столько?

— Ну да. А ты уверен, что получится? — с опаской спросила его Плакса.

— Ещё как. Сами увидите всю строку сразу, — пообещал из-за двери Титан.

— Архимед? — Плакса повернулась к учёному. — Попробуем?

— Давай, раз другого способа нет. Что нужно делать? — спросил Архимед Титана.

— Просто протяните руки в окно. Не бойтесь, это не больно. Я передам вам мысленный образ. А ты, девонька мне омаров принесёшь утром. Как обещала.

— Хорошо, — Плакса протянула правую руку в окно, следом за ней туда протянул руку и Архимед. Титан взял их в свои ладони и закрыл глаза.

— Расслабились. Сейчас начнём передачу мыслей. Я буду считать от десяти до одного. Когда закончу, вы всё узнаете. Десять, девять, восемь, — глаза у обоих «исследователей» закрылись, и они застыли как столбы. — Семь, пять, шесть, бля нет, шесть, пять, — Рука Архимеда потянулся к задвижке и потянула её на себя. Скрипнув, она поползла назад и дверь в камеру открылась. — Четыре, три, два, один!

Дверь распахнулась, Титан выпустил их руки из своих и вышел в коридор. Застывшие Архимед и Плакса со стеклянным взором не мешали ему. Знахарь щёлкнул пальцами, и Архимед стал снимать с себя одежду. Раздевшись до трусов, он безропотно передал свою одежду Титану. Она была ему немного великовата, знахарь подвернул рукава и штанины. Ботинки он оставил свои, тюремную робу бросил на цементный пол. Затем знахарь повернулся к Плаксе и что-то прошептал ей на ухо. Она энергично закивала головой, соглашаясь. Титан удовлетворённо крякнул и пошаркал на выход. Дверь на свободу была открыта, тюремщик храпел, знахарь беспрепятственно шмыгнул в коридор и был таков. Архимед и Плакса так и остались стоять напротив пустой камеры тупо уставившись в серую бетонную стену.