Книга И пришел Лесник! 24, страница 129 – Василий Лазарев

— Ууу… — только и сказал знахарь.

— Ты лучше ответь почему он тебя не сожрал под крабов? — спросила Лиана.

— Не знаю. Он уже собирался, но, когда обнюхал меня, завизжал! — вымолвил папаша Кац.

— Ты нижнее бельё давно менял? — тихо спросила Соня, но мы всё слышали с Лианой. Она как стояла, так и осела от смеха в своей манере.

— Дуры! — покраснел папаша Кац. — Он руки нюхал, а не то, что вы обычно нюхаете!

— И чего же он там унюхал? — Соня несколько раз быстро втянула воздух. — Крабами и пивом пахнет.

— Нет, вряд ли ты узнаешь, что именно привело его в такое состояние. Чтобы рубер пива испугался. И пусть он крабов рукам брал, а не ножом, также не страшно.

— Тогда что? — Лиана перевела дух. — Я знаю! Тихоня! Нас пометил скреббер!

— Интересная мысль, — согласился знахарь. — Мы что же теперь, неуязвимы?

— Вряд ли надолго, но я руки пока мыть не буду. Во всяком случае, пока из Вавилона не свалим, — сказала Соня обнюхивая их.

— Думаешь, там дальше все такие обаяшки? — усмехнулась Лиана. — Там такие рожи… ой! Жень, ты погляди, что творится!

Рубер начал оттаивать. Громко, чпокнув об кафельный пол у рубера отвалился баклажан служащий ему носом. Затем он и сам начал понемногу исчезать из нашей реальности. После носа отвалились кисти лап с когтями. Рубер не мог пошевелиться и только его глаза выдавали какую он испытывал сейчас боль, несмотря на его огромный болевой порог. За кистями последовали лапы целиком. Плоть капала на пол оголяя кости, а затем они крошились в порошок. Оставались только какие-то светлые нити, как потом подсказал папаша Кац, нервы. Таким образом от рубера ничего не осталось за полчаса. Помнится у Наташи подобный процесс занимал пару часов.

— Поздравляшки, Женя. Ты получил то, что так хотел. Не заморозь меня только в самый интересный момент, — поцеловала меня Лиана.

— Отпускай их, поехали, — крикнул я Пенелопе, по-прежнему стоявшей на крыше броневика и что-то рассказывающей усевшимся по всему коридору медляков. Они сидели рядами и делали вид, что понимают нимфу. Изредка любя кусая своих соседей.

— Жень, это просто кайф! Они все мне как дети! — с пылающими глазами сообщила Пенелопа.

— Не советовал бы тебе особенно увлекаться и начать развивать дар с гораздо меньших аудиторий, — проскрипел седой папаша Кац.

— Почему? — спросила нимфа, спустившись через люк в броневик. Так как их «мамочка» была рядом, медляки пока не прыгали друг на друга и на броневик.

— Ты хоть и ухватила Бога за бороду, но без должной подготовки твой дар может дать осечку. Он же у тебя ведь «круглосуточный». Только опытные и сильные нимфы научившиеся распределять силы могут себе позволить водить за собой такую толпу. В противном случае они просто тебя сожрут! — папаша Кац многозначительно поднял указательный палец. Он, конечно, немного лукавил. Даже после белой жемчужины нимфа вытворяла, что хотела, а уже если речь шла о радужной, то здесь её превосходство считалось безоговорочным. Но я поддержал Изю, неофиты весьма сильно увлекаются и затем создают проблему другим. Пусть работает не спеша. Что касается сил, то откуда ей знать? Это может ей сказать только другая нимфа, а они, как правило, не очень любят друг друга. Пример тому Галатея и Иштар. Из этих двоих мне не хватало только их попугая, но он где-то сгинул.