Книга И пришел Лесник! 24, страница 128 – Василий Лазарев

Сам же знахарь действовал именно так как я и предполагал. Увидав стену из банок консервированного Камчатского краба, он осторожно подкрался к ней с ножом и грубо вскрыл первую банку. С собой у него были четыре бутылки тёмного Баварского. Вечер задался, и Изя решил слегка отдохнуть. Зная Соню, что та пока всё не перемеряет, не вылезет из магазина. Тем более без него вообще никуда не уедут. Он и так почти сто литров воды перетаскал. Хватит им теперь до самого центра. Хрустя крабами и запивая пивом, он не заметил, как у него за спиной метнулась хищная тень. Тень тоже не заметила бутылки пива под лапой и раздавила её. Папаша Кац застыл с открытым ртом и крабом, наколотым на остриё ножа. Раздалось недовольное ворчание, и стена из консервированного краба рухнула, явив перед знахарем рубера!

Это конец, подумал папаша Кац. Как же обидно! Они будут пить Боржоми, который он притащил и отпускать сальные шуточки, а он тем временем медленно перевариваться в желудке у трёхметрового рубера. Папаша Кац нервно сглотнул и поднял руки вверх. Тут же попробовав притвориться пальмой в изобилии встречающихся в магазине. Правда все они были пластмассовые, а от папаши Каца наоборот очень аппетитно пахло. Рубер разглядел его и расслабился. Скорее всего он раньше был человеком. Соорудив на своей хитиновой роже подобие улыбки и игриво сверкая клыками он сделал шаг вперёд. Изю Каца пригвоздило к полу, он даже дышать через раз от шока мог, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Второй шаг и рубер почти рядом. Папаша Кац подумал, что неплохо бы упасть в обморок, чтобы не видеть дальнейшее. Нет, перед этим он всё же попытался сопротивляться и хотел сварить руберу мозги, но ничего из этой затеи не получилось, по причине отсутствия искомого вещества.

Рубер сделал третий шаг и последний зависнув над поседевшим знахарем. Изя Кац сидел седой как лунь и бледный как жопа старой секретарши. Пробормотав что-то, он закрыл глаза, но по причине любознательности всё же приоткрыл правый. Рубер жутко воняя медленно склонился на ним. Его с позволения сказать нос напоминал перезревший баклажан, обляпанный хитином. Он хищно шевелился, плотоядно обнюхивая руки папаши Каца и тут произошло немыслимое. Рубер присел на жопу и завизжал, задрав лапы в позе покорности. Да так громко завизжал, что это услышали мы с Лианой и кинулись на шум. Папаша Кац также бы охотно составил ему кампания, но не мог пошевелить языком словно парализованный от ужаса. Рубер присел на корточки и наклонив голову до самого полу попятился назад, издавая плаксивые звуки. Он бы так и свалил, если я бы его не приморозил к полу. На меня смотрел оскалившийся рубер с лапами, поднятыми на уровень морды. Мне показалось что он испугался знахаря и защищается от него. Впрочем, неудивительно, из-за проделок папаши Каца мне иногда также хочется присесть.

— Изя, ты что с животным сделал? — строго спросила Лиана, появившись с автоматом наперевес. — Ох, бля! Жень, да он поседел!

— Ух ты! — обомлел я. — Правда. Изя, вы чем здесь занимались?

— Я вот, — он показал на три пустых банки и одну бутылку пива. — А он подкрался.

— Изя! На час тебе нельзя одного оставить! — рядом возникла Соня телепортировавшись. Мы еле удержали её от удара по руберу. Она ахнула, увидев Изю и достала зеркальце. — Смотри, до чего ты себя довёл, алкаш!