Книга Род на краю империи, страница 149 – Ян Бадевский

Егор Крит.

Человек и остров.

Проекция не была настолько хорошо проработана, как слепки, запускаемые Федей. По сути, это была примитивная болванка, единственная задача которой — создать видимость, что на кровати лежит тело.

Наматывая на кулак цепь кусаригамы, я уже знал, куда надо бежать.

И выбрал для этого кратчайший путь.

Сквозь стены.

Три или четыре перегородки я прошил на одном дыхании, затем пересёк гостиную, нырнул в следующую стену и оказался на лестничной площадке. Убрал проницаемость и пулей метнулся вверх. Четыре лестничных марша, очередная площадка, наклонный скос над головой и дверь, через которую я прошёл, не заморачиваясь условностями.

По крыше барабанили косые струи дождя, ветер норовил подхватить меня и сбросить вниз. Мёртвых охранников я заметил не сразу. И то лишь благодаря своему Дару. Убийца спрятал тела за углом дома, а следов крови в темноте было не рассмотреть. Опять же, к утру дождь всё смоет.

Размотав цепь, я перехватил каму левой рукой и осторожно двинулся к домику герцогини. Панорамные окна заливало водой, свет нигде не горел. Впрочем, шиноби не нуждаются в освещении. Напротив, мы любим работать во мраке.

Створки раздвижной двери были сомкнуты, но это ни о чём не говорит.

Я шагнул внутрь сквозь калёное стекло.

Апартаменты герцогини были спроектированы таким образом, чтобы зонировать общее пространство, но не создавать преград на пути движения человека. Всё это здорово смахивало на японский подход к архитектуре. Раздвижные сёдзи, предельно функциональная, не загромождающая комнаты мебель. Были здесь и арки, и встроенный в перегородку аквариум, и ванна-джакузи на специальном возвышении с видом на море. И отдельный спуск вниз, расположенный в дальнем углу.

Мои глаза прекрасно видели очертания предметов.

А ещё — кровать герцогини.

Прозрачные стены сразу дали понять, что Наталья Андреевна находится на волоске от смерти. Техник с островной фамилией застыл в нескольких метрах от двуспальной кровати, и я не сразу понял, что он делает. Когда понял, невольно восхитился. Над изголовьем ясновидящей в воздухе завис чёрный сгусток. Из этого сгустка медленно выдвигался шип.

Я замер на краю спальной зоны.

Секунда — и сгусток с шипом устремился вниз.

Всё, что я мог — это сделать артефакт проницаемым. Не графиню, поскольку существовал риск её провала на следующий уровень пентхауса.

Шарик нырнул в спящее тело и бесследно исчез.

Включаю прозрачность. И вижу, как артефакт, управляемый убийцей, притормаживает в глубине перекрытия. Восстанавливаю материальность — и неведомая хрень застревает в бетоне.

Не давая противнику опомниться, раскручиваю цепь и выстреливаю грузом, целясь в голову чёрного силуэта. Егор успевает тронуть запястье и окутаться зыбким сероватым свечением. Груз сносит невидимым ветром с траектории. Цепь натягивается, рву её назад. Тут же врубаю частичную проницаемость. И вовремя — через мою грудь проносится что-то острое и невероятно быстрое. Ощущение такое, что нож, разогнанный с помощью кинетического Дара.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Сабуров оснастил покои Натальи Андреевны отклоняющими артефактами, благодаря которым внутрь не могут телепортироваться прыгуны, но совершенно не учёл шиноби, напичканного артефактами и скрывающего сверхспособность.