Книга Столица на краю империи, страница 46 – Ян Бадевский

Арбитры бросились к поединщикам. Гонг бил, не переставая.

Маро отползла, отдышалась. Её руки тряслись от адреналина. Она встала, подобрала меч. Круглов медленно поднялся, потирая горло. Он кивнул ей, коротко и чётко. Не поклон учителя ученице. Поклон равного равной.

— Победитель — Маро Кобалия, Дом Эфы! — прозвучало над ареной.

Бессмертная не слышала рёва толпы. Она смотрела на свои руки. Бой выигран не силой, не скоростью, не возрастом. Исход схватки зависел от одной-единственной, отчаянной, безумной идеи.

На трибунах Барский медленно выдохнул. Таиров сжал кулаки. Мерген-оол хмыкнул, и в его глазах блеснуло одобрение старого волка.

Я перевёл дух. Девочка сделала это. Ценой синяков, содранной кожи и разбитой гордости. Но сделала.

Круглов, уже покидая арену, обернулся и что-то сказал. По губам я прочитал: «Хороший ход».

Маро, шатаясь, побрела к выходу.

Как и следовало ожидать, Круглов воспользовался правом Медведей на продвижение и, несмотря на проигрыш, вышел в следующий этап. Расчёт правящего Дома был ясен, как день: у Маро в турнирной таблице новый соперник и, вероятно, он выбьет её из соревнований. А если не выбьет, у Круглова будет достаточно времени на анализ и подготовку к новому поединку. Зная его умения, можно не сомневаться в том, что бес сменит оружие.

Вместе с Кругловым в третьем круге схлестнулось восемь человек.

Из них останется только четверо.

А самое забавное — бои раскидали на два дня. То есть, семнадцатого встретятся две пары, восемнадцатого — ещё две. Девятнадцатого — полуфинал. А решающая схватка — двадцатого, как и было запланировано.

Телевидение всё это обставило с помпой.

Сами трансляции примыкали к другим передачам, где рассказывалось об истории Турнира, о прошлых победителях, о ключевых претендентах. Что интересно, репортажей с первых Турниров не существовало, поскольку тогда ещё не было телевидения. Поэтому ведущие вставляли архивные фото — чёрно-белые и сильно потрёпанные жизнью. Любое событие, слух, интервью, связанное с поединками, становилось сенсацией.

Семнадцатого у нас выпал выходной.

В первую четвёрку Маро не вошла — ко всеобщему удовольствию. Во-первых, ей следовало немного оправиться от ран и ушибов, избавиться от накопившейся усталости. Поэтому в тренировочную программу ланистеры включили бассейн, массаж и медитацию.

Я неотступно следовал за бессмертной, куда бы она ни направилась. Старался делать это ненавязчиво, часто вёл наблюдение через стены. Вот только никаких нападений больше не случилось. Оно и понятно — Эфа стянула к пансионату такое количество охраны, что комар бы не проскочил. Даже в воздухе кружили левитаторы, что выглядело как полный сюр.

Ближе к вечеру мне удалось созвониться с Бродягой и выяснить, как обстоят дела дома. Ничего критичного в моё отсутствие не случилось, разве что в кабинете скапливалась пачка непрочитанных и неподписанных бумаг. Преимущественно финансовые отчёты, но есть и какие-то договора, требующие заверения родовой печатью и моей личной подписью. Что ж, это может подождать.

За день у меня было достаточно времени, чтобы обдумать предложение от учредителей «Азарота». Как ни посмотри, а оно казалось выгодным… если бы не один нюанс. Я не уверен, что хочу доверять свои капиталы третьим лицам. Даже при условии, что я буду формально управлять «дочкой» «Азарота», было понятно, что ключевые решения — за другими людьми. Кроме того, я задумался над целесообразностью инвестирования в акции компаний, расположенных за пределами РИ. Вот случится война — и что? Не важно, где я буду хранить ценные бумаги, что я по ним получу? Враждующая с империей страна выплатит дивиденды? Смогу ли я продать эти акции? К каким биржам получу доступ? И как буду смотреть на то, что инвестировал в авиационный концерн, который, к примеру, производит десантные дирижабли и посылает их с войсками к границам моей страны? Все эти вопросы мне не давали покоя и мешали принять окончательное решение.