Книга Лимб, страница 111 – Ян Бадевский

Утром третьего дня в библиотеке развернулась нешуточная дискуссия. Всё началось с предложения академика Драмоса Невейского разобрать кладку Двери, ведущей на Пантеон.

— Не сработает, — покачал головой Гримлиэль. — Я консультировался с каменщиками.

— Что они говорят? — заинтересовался Драмос.

Исследователи собрались во флигеле, отведенном под читальный зал. Высокий потолок и отсутствие мансардного скоса действовали на Илорна не столь удручающе. Гильдмастер Кобара заявился в библиотеку на рассвете. Через пару часов подошли Драмос, Гримлиэль, магистр Нге и Молл Дайер. Последней пришлось отпрашиваться у дзуарского вождя, сбежавшего в Трордор с Пацифиды. Афсати терпеливо дожидался прибытия Донбеттыра, который должен был переместиться на Вертерис со дня на день.

— Прописные истины, — пожал плечами владыка. — Кладка зачарована и вмуровывается в саму ткань пространства-времени. Это не просто камни. Мы говорим о многомерных артефактах, сросшихся одновременно с десятком измерений, друг с другом и с силовой линией, протянувшейся к Пантеону.

— Кто руководил работами? — вступил в разговор Нге.

— Джосер, — нехотя ответил Гримлиэль. — С Радужного Моста.

— Знаю, — брат Внутреннего Круга грел морщинистые руки о кружку с отваром. — Читал его труды о реставрации Арок.

— У вас есть человек, сумевший возвести Арку, — задумчиво произнес академик. — Этот ваш Джосер… он проводит реставрационные работы. Почему не может разобрать?

Гримлиэль вздохнул.

— Послушайте, Драмос, это магия. Вы привыкли работать с причинами и следствиями, ставить эксперименты, строить сложные паровые машины. Вы знаете, что шарик, упавший с башни, неизбежно окажется на земле. А я применю заклинание, и этот предмет зависнет в воздухе.

Ученый поперхнулся.

— Что вам известно о нитях судьбы? — Молл Дайер насмешливо уставилась на академика.

— Нет никакой судьбы, — уверенно заявил ученый. — Есть вероятности.

— Приведите пример, — попросила Дайер.

Илорн с видимым удовольствием наблюдал за перепалкой.

— Ну… — светило замялось. Драмосу на вид было около семидесяти. Сухопарый старичок с растрепанной седой бородой, сморщенным личиком и согбенной фигурой. Типичный книжный червь — из тех, кто не задумывался об омолаживающих эликсирах и дорогостоящих ритуалах. На переносице — очки в серебряной оправе. Одет скромно — в потертый шерстяной камзол, клетчатые штаны и легкие ботинки, не приспособленные для дальних путешествий. — Вы идете по улице, а на голову падает кусок черепицы…

— Не продолжайте, — ухмыльнулась Дайер. — Вы сейчас скажете, что есть математическая вероятность смертельного исхода. Черепица может упасть раньше или позже. У вас есть возможность прогуляться по бульвару Троелунья, а не по Староборисовскому Тракту. Решение, которое будет вами принято, определит цепочку грядущих событий.

— Верно, — согласился ученый. В голосе академика, впрочем, ощущались нотки беспокойства.

— Неверно, — Дайер щелкнула пальцами. — Я изучила древние практики, способные обернуть вероятности не в вашу пользу.

— Это как? — голос академика дрогнул.

— Вы шагаете по Староборисовскому Тракту и верите в то, что опасность вам не грозит. Ведь постоялый двор «Вильня», где идут строительные работы, расположен на бульваре Троелунья. И тут — бац! С фасада Церкви Дремлющих летит обломок горгульи. Череп автора «Занимательной паровой физики» проломлен, мозги забрызгали мостовую. Внуки грызутся за авторские права и банковские счета. А вас нет. Потому что я так решила.