Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 22 – Нинель Мягкова

— Да, припоминаю, вы знакомый моей тетушки. Кажется, ухаживаете за ее дочерью? Варенька чудесная девушка, — расплылась я в фальшивой улыбке. — Прошу прощения, у меня был долгий день. Если вы планируете семейное торжество по случаю помолвки, я обязательно буду, прошу известить письмом.

Зря я рассчитывала быстро от наглеца избавиться. Такими мелочами Каменецкого не пронять, он всегда пер вперед как бык.

— Что вы, госпожа Лесницкая для меня просто хорошая знакомая. Она заметила мой интерес к вам и любезно помогла. Признаться, я давно восхищаюсь вашей красотой и талантом. Все-таки занятие у вас не женское, и добиться на таком поприще признания…

Разливаться соловьем ни о чем Каменецкий мог бесконечно. В умении говорить нужные слова ему не откажешь: в свое время мне неплохо задурили голову его сладкие речи о том, какая я прогрессивная и смелая.

Правда, в итоге вся прогрессивность свелась к тому, чтобы жена содержала мужа, а не наоборот. Но этого Анджей, разумеется, заранее не оговорил.

— Софья, отчего вы стоите на морозе и не идете в дом? Простудитесь же. И так сегодня весь день на ногах, — прозвучал над моим ухом голос господина Сташевского. А плечи укутала пушистая шаль, которая всегда лежала у входа, на случай если потребуется выскочить на минутку в типографию. Как только нашел!

— А вы кто, простите? — вздернул подбородок Каменецкий.

Он уже почуял, что добыча ускользает, но еще не понял, насколько безнадежно его положение.

Я же пребывала в странном состоянии между облегчением и паникой.

Повод отделаться раз и навсегда от мерзкого ухажера несомненно радовал. Но с какой стати господину Сташевскому вздумалось мне помогать в столь деликатном деле? Все же намекать на отношения прилюдно — означает взять на себя некоторые обязательства. Вряд ли столичный хлыщ из высшей аристократии всерьез собирается связать свою жизнь с провинциальной дочерью бывшего купеческого рода.

А значит — что? Притворяется ради одного Каменецкого, а после опровергнет? Эдак от моего доброго имени ничего не останется.

Невелика потеря, все равно я замуж не рвалась, но для моих великих начинаний может стать проблемой. Все же девушке положено быть приличной и себя блюсти, а не гулять то с одним, то с другим, раздавая авансы.

— Я партнер госпожи Мещерской, — низким хрипловатым тоном заявил хлыщ.

И понимай его как хочешь.

Каменецкий, разумеется, понял в меру своей испорченности. Лицо его искривилось, и он отступил на шаг.

— А мне-то говорили, достойная барышня, только в девках засиделась, — пробормотал Анджей. — Партнер, видите ли. Эти столичные даже непотребство по-модному обзовут!

— Господин Сташевский имеет в виду, что у нас с ним общее предприятие, — процедила я, выворачиваясь из рук, что хлыщ не спешил убирать с моих плеч, и ненароком наступая ему на ногу. — В частности, недавно сгоревшая типография. И убытки, соответственно, нам придется поделить с ним пополам.

— Убытки? Сгоревшая?.. — несказанно удивился Каменецкий.

Похоже, до него слухи еще не добрались. Ничего удивительного: газеты он читать не любил, а из собраний предпочитал игорные заведения, там вряд ли станут обсуждать недавнее пожарище.

— Да, и вероятнее всего страховая откажется производить выплату, — я старательно добавила слезу в голос. — Очень уж мутное дело. Поджог, говорят…