Книга Картина смерти, страница 44 – Татьяна Ван

— Здравствуй, – сказала она, с ног до головы рассматривая Женю, ее растрепанные волосы, слегка смазанные стрелки и нелепый вид. – В Петербург решила переехать?

Надменный голос заставил Женю съежиться. И это слово «Петербург» из уст тети Ларисы прозвучало так высокомерно, так неприятно, будто она, Женя, не имела права не только жить в этом городе, но и приезжать в него в качестве туриста.

— Нет, только на лето, – тихо ответила она.

— Мне Кристина рассказала, как тебя обманули с квартирой.

Женя поджала губы, но ничего не ответила, и тетя продолжила рассуждать. Она говорила так, будто из ее рта медленно текла густая патока. Только не сладкая и вкусная, а горькая и невыносимая.

— Евгения, надо головой думать. Ну как можно перевести такую сумму незнакомому человеку? Тут родне-то не переводишь, потому что знаешь – не вернут. А ты? Какой-то непонятной тетке из чужого города. Я вон Кристинку с детства научила обращаться с деньгами и не разбрасываться ими направо и налево. Разве твоя мамка не говорила тебе про мошенников?

Мамка.

Повисла неловкая пауза. Женя не хотела отвечать. Ей претил этот разговор, хотелось как можно быстрее забрать вещи и убежать. А тетка тем временем продолжала читать нотации, наслаждаясь реакцией Жени:

— Ах, ну да, твоя мамка слишком занята личной жизнью, на тебя и на Кирку у нее времени нет и никогда не было. Это мой брат хотел вас на ноги поднять. Не человек – ангел!

Женя продолжала молчать, вспоминая, как ее отец посвящал все свое время не ей и не сестре, а творчеству. Искусство было для него важнее детей. Он, как и мать, всегда пропадал на работе. И Киру он отвез в художественную школу только один раз – когда на улице разразилась гроза, а у той был назначен итоговый зачет, пропустить который означало то же самое, что забрать документы с курса живописи.

С Женей он тоже почти не проводил время – да и с какой стати делать исключение для второй дочери? Из-за того, что родители развелись очень рано, Женя даже не успела до конца осознать, что он – ее папа, а Дина – мама.

Да и что тут говорить. В трехлетнем возрасте Женя называла Киру «мамой». Потом всем пришлось ей несколько месяцев доказывать, что Кира – сестра, а не мама. Но иногда она все равно оговаривалась и обращалась к сестре как к человеку, который ее родил.

— Да, вы правы, – вдруг обретя уверенность, сказала Женя. Ей надоело слушать чепуху, поэтому она решила согласиться с тетей – лишь бы избавиться от ее общества. – Теперь можно я пройду за своими вещами? Мне нужно идти.

— Да проходи, пожалуйста, – фыркнула та, освобождая проход. – Кто тебя держит-то?

Когда Женя убирала пижаму в чемодан, услышала, как Лариса возмущенно прошипела:

— Невоспитанная! Как можно так разговаривать со взрослыми? Я к ней со всей душой, а она!..

Женя, проигнорировав тетю, продолжила собираться как ни в чем не бывало. А через несколько минут она уже прощалась с Кристиной на лестничной клетке в парадной.

— Женёк, прости маму, она сама не понимает, что говорит, – прошептала Кристина, прикрывая дверь в квартиру.

— Она все прекрасно понимает, – вздохнула Женя. – Поэтому спасибо тебе еще раз, что уговорила ее принять меня на ночь.

— Да не за что. Не чужие люди. Кстати, ты не пропадай, ладно? Можно как-нибудь встретиться: сходим в музей или еще куда. И тебе веселее будет, и мне. А то: дом-работа, работа-дом, дом-работа, работа-дом. Чувствую, как начинаю деградировать от этого.