Книга Под прицелом бывшего, страница 58 – Виола Волконская

Я закончила перевязку и отступила на шаг, собирая использованные материалы. Рана была не глубокой, обошлось без швов.

— Готово. Менять повязку дважды в день. Если поднимется температура, то сразу звони мне. А еще лучше бы тебе больничный взять.

Я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение. Мне нужно было выйти из этой ловушки чувств, пока не стало слишком поздно.

Но Лёша не дал мне уйти.

Его рука, здоровая, выстрелила вперёд и схватила меня за запястье. Рывок был сильным, но аккуратным. Я потеряла равновесие и оказалась прижатой к его груди, между его коленями. Полотенце на его бёдрах было единственной преградой между нами.

— Куда ты собралась? — его голос был низким, хриплым, вибрирующим прямо у моего уха.

— Пусти, Лёша. Я сделала своё дело, — попыталась я вырваться, но его хватка была железной.

— Ты думаешь, я позволю тебе просто уйти после того, как ты так нежно касалась меня? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья. Был голод и предвкушение.

Он поднял голову, и наши губы оказались в опасной близости. Я видела расширенные зрачки, видела борьбу в его глазах, между желанием обладать и необходимостью сдерживаться.

— Ты волнуешься за меня, Люся, — прошептал он, проводя свободной рукой по моей щеке. — Твои руки дрожали. Не от холода и не от боязни крови.

— Это профессиональная деформация, — соврала я, но голос предательски смягчился.

— Нет, — он покачал головой, приближаясь ещё ближе. Его тело было горячим, твёрдым, живым. — Это не правда. И ты знаешь это.

Он не стал целовать меня сразу. Он просто смотрел, позволяя мне утонуть в этом взгляде, позволяя страсти, которую мы оба пытались подавить, снова поднять голову. Воздух стал густым, электрическим. Я чувствовала, как моё собственное тело реагирует на его близость, как учащается пульс, как пересыхает во рту.

— Лёша... — выдохнула я, понимая, что сопротивляться бессмысленно.

— Шшш, — приказал он мягко. — Просто будь здесь. Со мной.

Сопротивление растаяло, как снег под весенним солнцем. Я перестала дёргаться, позволив его рукам удерживать меня на месте. В этом не было поражения, скорее, капитуляция перед чем-то большим, чем гордость или прошлые обиды.

Лёша медленно, почти благоговейно прижал меня к себе. Его грудь была широкой, твёрдой и горячей. Полотенце, обернутое вокруг его бёдер, было единственной преградой между моим телом и его кожей, но даже через эту ткань я чувствовала жар, исходящий от него. Я прижалась щекой к его здоровому плечу, стараясь не задеть свежую повязку, и закрыла глаза.

Тишина в ванной стала другой. Не давящей, а обволакивающей, уютной. Единственным звуком был стук его сердца — ровный, мощный, успокаивающий. Тук-тук. Тук-тук. Этот ритм казался мне самым важным звуком во вселенной. Он бился для меня. Здесь и сейчас.

Его пальцы, сильные и уверенные, начали перебирать мои волосы. Он расплёл мои волосы, и пряди рассыпались по его груди и рукам. Каждое движение пальцев по моей голове вызывало мурашки. Это было нежно. Так нежно, что у меня перехватило дыхание. Мы оба молчали. Ни он, ни я не хотели нарушать это хрупкое равновесие словами. Слова могли всё испортить, вернуть нас в реальность с её границами, опасностями и болью. А здесь, в этом маленьком пространстве, наполненном паром и запахом антисептика, существовали только мы двое.