Книга Консильери, страница 134 – Пайпер Стоун

— Похоже, что Девин Карлос стоит, по крайней мере, за частью того, что произошло.

Арман рассмеялся, и в его голосе послышалась горечь.

— Похоже, что так.

— Что это значит?

— Значит, это то, что я подозревал с самого начала.

Этот человек лгал. Похоже, мы оба врали друг другу. Пришло время покончить с этим фарсом, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Мне нужно задать тебе вопрос, Арман. Это может изменить твое мнение о нашей дружбе.

Он медленно направился к кожаному креслу у окна и, поморщившись, присел.

— Сомневаюсь, что что-то ее изменит, но ты вызываешь у меня любопытство.

Я покачал головой, прежде чем смог спросить его о том, что для меня было жизненно важно узнать.

— Ты устроил Зои договорной брак с кем-то важным для семьи и бизнеса?

В глазах моего друга вспыхнул гнев, но сначала в них промелькнул легкий намек на шок, который он не хотел, чтобы я заметил. Но я заметил.

Он наклонился вперед, сложив руки домиком, после того как положил локти на колени.

— Почему, ради всего святого, ты предполагаешь что-то настолько нелепое?

— Из-за того, что Зои упомянула кое-что, и из-за некоторых деталей, которые я узнал. — И я намеренно не упомянул о Франсуа. Я хотел сохранить элемент неожиданности при разговоре с Арманом. К сожалению, я знал, что какой бы контракт он ни заключил, его последствия вернулись, чтобы отомстить ему. Когда он замолчал, его взгляд пронзил меня насквозь, и я был вынужден надавить на него. — Если я правильно помню, у Девина есть сын, которому суждено в какой-то момент сменить своего отца. Ты решил, что в твоих интересах так установить с ними прочную связь, как это сделал бы твой отец?

Я был потрясен, когда он вскочил со стула, сделал два больших шага и схватил меня за рубашку.

— Как ты, черт возьми, смеешь, Мэддокс? Ты можешь быть моим другом и правой рукой, но у тебя нет права подвергать сомнению то, что я делаю в отношении своей семьи. Моей семьи. Не твоей. Помнишь? У тебя же ее нет.

Хотя я чувствовал, что его злоба не была вызвана гневом из-за того, в чем я его только что обвинил, это не означало, что не проявилась моя собственная ярость.

— Пошел ты, Арман. Ты прав. У меня был отец, который издевался над моей матерью, получая удовольствие от угроз и запугивания собственного сына после того, как избивал его без малейшей причины. И у меня была мать-наркоманка, героин, который она втыкала себе в руку, и таблетки, которые она принимала, помогали ей справляться с моим жестоким отцом. Хочешь еще раз взглянуть на шрамы, которые оставил после себя этот ублюдок? Ты почувствуешь себя более лучшим отцом, продав единственную собственную дочь?

Не было сомнений, что сказанные мной слова положат конец нашей дружбе, но в тот момент я не мог позволить этому зверству продолжаться. Ни на секунду. Я дернулся, чтобы не ударить его, изо всех сил стараясь напомнить себе, что он восстанавливается после опасной для жизни травмы, которая была получена по моей, и только по моей вине.

— Что, блядь, тебе до этого? Ты же взял за правило ни о ком не заботиться. Не так ли, Мэддокс? Ты замкнулся в себе после смерти Лолы, ведя себя так, будто все в этом гребаном мире — твоя вина. Этот камень преткновения давит на тебя, брат.

— Какое мне дело? Позволь мне кое-что сказать тебе, брат. — Я бросил ему в лицо семейное ругательство. — Эта красивая девушка, которую ты продал, как скот, — особенная, яркая звезда в море акул и пираний, причина, по которой солнце встает по утрам. Если бы ты провел с ней немного времени, то бы наконец понял, какая она потрясающая.