Книга Консильери, страница 23 – Пайпер Стоун

Он выждал, прежде чем сказать что-нибудь, и когда заговорил, его голос звучал приглушенно.

— Она потрясающая, не так ли? Знаю, что я ее дядя, но у этой девушки талант.

— Да. Ее выступление просто невероятно.

Покрутив в руке свой напиток, он усмехнулся, увидев, что я держу в руке.

— Розы. Приятный штрих. От тебя? — в его голосе послышались нотки упрека, что не было необычным для этого грубоватого человека.

— Это не моя идея, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— А-а-а-а. Я должен был догадаться. Арман. Папа всегда добивается своего. На мой взгляд, он слишком сильно беспокоится о Зои. Девочка блестящая и сообразительная. Она может постоять за себя в большом, жестоком мире. — Франсуа был близок с Арманом, его заместитель и капо, но я был ближе в некоторых аспектах, секреты и желания, которые мы делили на протяжении многих лет, были совершенно разными.

— И у тебя есть дочь, Франсуа. Однажды она станет достаточно взрослой, чтобы ты мог беспокоиться о ее будущем.

— Кто сказал, что я не беспокоюсь о ней сейчас? Однажды ты поймешь, мой друг. Как только ты узнаешь, что твоя жена забеременела, весь твой мир изменится, ночные тревоги станут частью рутины.

— Сомневаюсь, что найду кого-то столь же особенного, как у вас с Арманом. Меня итак все устраивает.

— Никогда не говори никогда.

— Если я еще раз услышу эту фразу, меня вырвет.

Он рассмеялся.

— Если ты найдешь кого-то, это пойдет тебе на пользу. По моему скромному мнению.

— Я в этом сомневаюсь.

— Так говорил каждый мужчина, пока не встретил подходящую женщину. Я-то знаю. Так что заткнись к чертовой матери, — фыркнул Франсуа. — Раз уж ты тут яростно защищаешь блудную дочь, я возьму еще выпить.

Все, что я смог сделать, это кивнуть. Как и в любом преступном синдикате, жены, любовницы и дети считались слабостями и нуждались в защите с самого первого дня. Пока я наблюдал за ней издалека, в груди у меня что-то сжалось.

Мне стало еще более неуютно, чем раньше, воспоминания о том, как я отреагировал в аэропорту, вызвали тупую боль в глазах. Я был намеренно груб с ней, чем не мог гордиться, но у меня не было другого выбора. Позволить ей думать, что я не ее защитник, было равносильно смертному приговору. У меня по-прежнему не было другого выбора, кроме как держать ее на расстоянии, но на этот раз это была моя проблема. Когда она несколько раз отказывалась возвращаться домой, у меня возникло ощущение, что это связано с моим грубым поведением. Блядь. Теперь, когда у меня были люди, работающие под моим началом, я бы возложил обязанность защищать ее на кого-нибудь другого.

Так или иначе, я должен выбросить ее из головы.

Когда Зои закончила песню, а также концерт, о котором ее просили, она медленно опустила голову, не снимая пальцев с клавиш. Только когда она подняла руки и положила их на колени, раздались радостные возгласы и аплодисменты. Когда несколько гостей бросились к ней, как будто она была в статусе знаменитости, я заметил, что двое мужчин наблюдают за ней с другого конца зала. То, как они смотрели на нее, вызвало у меня приступ гнева.

Я допил остатки скотча, со стуком поставив стакан на один из столиков, прежде чем протолкаться сквозь толпу. Прямо сейчас чертовы розы были помехой. Когда один из двух мужчин начал приближаться, я бросил на него взгляд. Учитывая, что я был выше почти всех остальных в комнате, таинственный гость мог легко заметить гнев на моем лице.