Книга Консильери, страница 24 – Пайпер Стоун

Он сделал правильный выбор, отступив, но у меня было чувство, что я вижу его не в последний раз. Предложение Армана найти подходящего мужа для его дочери потрясло меня до глубины души. Он неоднократно говорил мне, что никогда бы так с ней не поступил. Внезапная перемена в его отношении должна была стать первым тревожным сигналом. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он пригласил на вечеринку нескольких подходящих женихов, чтобы познакомить ее с ними.

Я стиснул зубы, и мой гнев перерос в ярость, когда я приблизился к пианино.

— Спасибо вам, — не раз повторяла она, и румянец на ее лице явно свидетельствовал о том, что ей было не по себе от такого количества похвал, которые она получала. Я глубоко вздохнул, обходя мэра и его жену, ожидая, пока они поздравят ее.

— Это было невероятно, моя дорогая, — сказала миссис Кингсфорд.

— Не хватит никаких прилагательных, чтобы описать это выступление, Зои. — Мэр Кингсфорд поцеловал костяшки пальцев Зои. Мэр считался нашим союзником, человеком, который был избран, вероятно, из-за значительного вклада Армана и его семьи в предвыборную кампанию.

— Спасибо, сэр. Я действительно ценю ваш комплимент, — ответила Зои.

Как только я зашел ей за спину, она тут же ощетинилась и выпрямилась во весь рост. Я не привык видеть ее на каблуках, обычно девушка была в джинсах и кроссовках. За всю неделю, проведенную в Нью-Йорке, я не подходил к ней ближе, чем на десять ярдов. Находиться так близко было опасно, настолько, что мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы подавить томительное желание, даже если это бы означало удар кувалдой по голове.

Она оставалась неподвижной, и когда Кингсфорды отошли, медленно повернулась ко мне лицом. В ее глазах был вызов, намек на гнев и ненависть, похожие на те, что я увидел за несколько секунд до того, как она поднялась на борт самолета. На ум пришло слово «ошеломляющая», ее красота и грация были более утонченными, чем я мог себе представить раньше.

Момент застыл во времени, как будто в комнате больше никого не было. Она не моргнула, не пошевелила ни единым мускулом, но по напряженному выражению ее лица я понял, что она совсем не рада меня видеть. Когда она взглянула на цветы, я понял, что их вид ее обеспокоил.

— Если они от тебя, то они мне не нужны.

— Они от твоего отца.

— Оу. Как вижу, ты все еще его лакей. Что за царапины у тебя на лице? Что, как обычно, разозлил какую-то женщину?

Иисус. Она будто вышла на поле боя. Я пристально посмотрел на нее, слишком долго сосредоточившись на том, как она проводит кончиком языка по своей нижней губе с малиновым пятном. Было очевидно, что колледж изменил ее. В моей голове, все, что ей было нужно — это чтобы я уложил ее к себе на колени и жестко отшлепал. По крайней мере, эта мысль вытащила мой разум из зыбучего песка.

Я оставил свои возражения при себе, положив букет на пианино.

— Добро пожаловать домой, Зои. Поздравляю тебя с успешным окончанием колледжа. Надеюсь, тебе понравится этот вечер.

С этими словами я ушел. Возможно, в конце концов, будет гораздо проще держаться от нее на расстоянии.

Зои

Как посмел этот мужчина уйти от меня! Как он посмел вести себя так, будто я ничто.

Увидев его снова, я сошла с ума.

Я сжала кулаки, не желая ничего, кроме как броситься за ним и сильно ударить его по лицу. По его точеной, сильной челюсти. Его… Его великолепному лицу. Я отвела взгляд, пытаясь проглотить комок в горле. Какая-то часть меня хотела выбросить розы, даже если они были невероятно великолепны. Я была груба, чего со мной почти никогда не случалось, но боль осталась даже после стольких лет.