Книга Стерва для ботана, страница 36 – Юлианна Клермон

— Послушай, Глеб, — говорю ледяным тоном, — открою тебе великую тайну. Я именно такая. Холодная. И злая. А то, что ты сейчас видишь — ошибка. Временный сбой программы, если тебе так понятнее. Уходи, пожалуйста. Пока я не наговорила тебе гадостей.

— Нет, — замечаю, как за стёклами очков сужаются зрачки.

Обидела? Разозлила? Значит, попала.

— Я устала, — цежу, добивая. — Уходи. И больше не приходи без приглашения. Вообще… просто больше не приходи.

— Хорошо. Отдыхай.

Он встаёт и уходит.

Долго смотрю в окно.

Ветер срывает с деревьев оранжево-жёлтые листья, подхватывает, кружит, швыряет из стороны в сторону. Они мечутся в воздухе, сталкиваются, на мгновение замирают… и всё равно опадают.

Элина Ларина не плачет. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.

Но почему-то по щеке медленно ползёт холодная колючая влага, а талию жгут фантомные прикосновения тёплых ладоней. Словно он до сих пор стоит рядом и держит. Не даёт упасть.

Закрываю глаза. Стискиваю зубы.

Это не он. Не воспоминание. Не желание.

Это последствия сотрясения. Временный сбой системы. Error. Ошибка, которую я обязательно исправлю.

…Правда ведь?

В пятницу на обходе попросилась на выписку.

Сергей Эдуардович удивился, а потом просто помахал перед моим носом рукой.

Мир тут же поплыл.

Я едва не завалилась. Уткнулась носом в одеяло, схватилась руками за край кровати и дышала, быстро сглатывая подкатывающую муть.

— Ну нет, милочка, — покачал головой травматолог. — На выписку ещё рано. Упадёте в час пик в маршрутке, там вас и затопчут.

— Я на такси поеду, — упрямо поджала губы.

Мне домой надо. Мама будет нервничать, что вторую неделю не приезжаю. А у неё сердце…

— На такси — это хорошо. Но вы же… — он взглянул на мою карту, — иногородняя. Наверное, на выходные домой хотите махнуть?

Едва заметно кивнула.

— А может, полежите хотя бы до понедельника? А там посмотрим. Молодой человек потерпит. Может и сам сюда приехать.

— Нет у меня молодого человека, — нахмурилась я.

— Понятно, — он больше не комментировал, но продолжал уговаривать остаться ещё хотя бы на пару дней.

Терпеливо выслушала.

Логика в его словах была. И чувствовала я себя всё ещё так себе. И к тёте Лене на эти выходные точно не выйду.

Но вот мама…

В итоге написала отказ от госпитализации.

Сергей Эдуардович был недоволен моим решением. А я…

Я молча собрала вещи.

До общаги добралась на такси.

Поднималась на свой этаж, цепляясь за перила. Благо сейчас в институте третья пара, студиозов по минимуму. Поэтому можно было идти очень медленно.

Таксист, идиот, на последнем перекрёстке так газанул, что меня резко дёрнуло в сторону. Рёбра накрыла адская боль. Еле доехала.

В комнату вваливаюсь уже в полуобморочном состоянии. На лбу испарина, руки-ноги дрожат.

Бросаю сумку, закидываюсь обезболом и ползком забираюсь на кровать. Перевернувшись на бок, подтягиваю к себе колени и долго просто лежу, приходя в себя.

А может, не ехать?

Нет. Нельзя.

К моменту, когда с занятий возвращаются мои подружайки, я уже более-менее собираю себя в кучу и снова становлюсь похожей на человека.

Снежка и Алеся радуются, а вот Милку не проведёшь.

— Элин… — она всматривается в моё бледное лицо и постукивает по полу носком очередной модной туфельки. — Может, не поедешь? Загнёшься же по дороге.