Книга Стерва для ботана, страница 50 – Юлианна Клермон

На тумбочке вибрирует телефон.

Тянусь, морщась от тянущей боли в рёбрах.

Милка.

«Элин, ты как? Живая?»

— Куда я денусь, — фыркаю и звоню.

По времени сейчас перемена. Милка берёт трубку сразу. На заднем фоне шум, гам, смех, ругань. Обычная жизнь обычных студиозов.

— Ты как там? Мы после пар приедем, — тараторит подруга.

— Нормально, — отвечаю. — Заперта в четырёх стенах на две недели.

— Весело. Тебе что-нибудь привезти? Вкусняшек, ноут?

Тихонько усмехаюсь. Вкусняшек мне уже пообещали тут.

— Только ноут. И зарядку для телефона. А то скоро сядет. Больше ничего не надо. Что там с Авой? Сильно наехала? — спрашиваю и хмурюсь.

— На нас — нет, — Милка оживляется. — Но разборки тут крутятся, ты не представляешь.

Насторожённо молчу.

— Но ты не пугайся, — быстро добавляет. — Тебя это не касается.

— В смысле?

— А в прямом. Лыгина вчера кто-то избил.

— Кто?

— Никто не знает. Тебя увезли, а у нас свет ненадолго вырубило. Пока вахтёрша ключи от щитовой искала, кто-то Макара хорошенечко отделал. А кто и за что — непонятно. Он потом злой был до жути, нажрался в дым и пошёл всех строить. Попёрся на второй этаж, нарвался на какого-то КМС-ника. Там конкретная жесть началась. Пока бились, на кухне столы перевернули, стекло разбили. Вахтёрша полицию вызывала. Так что коменде сейчас не до тебя. Она всем этим цирком занята.

В груди медленно отпускает.

Значит, пронесло.

— Так ему и надо.

— Согласна, — фыркает она. — Тебе, кстати, девчонки привет передают. Не скучай. Скоро приедем.

— Угу.

Слышу звук звонка и сбрасываю вызов.

После разговора становится легче. А внутри всё равно пусто. Так же, как и в чатах.

— Ну что, беглянка, вернулась? — в палату заходит медсестра.

— Получается, что да, — улыбаюсь.

Настя ставит штатив рядом с кроватью и ловко готовит систему.

— Сергей Эдуардович утром как твою карту увидел, так долго и красиво ругался, — смеётся, вставляя иглу в катетер, имитирует голос врача: — Говорил же ей, что рано выписываться. Вот молодёжь, не бережёт себя. Лишь бы подраться. Лишь бы повоевать… — хитро подмигивает. — Ну и дальше в том же духе.

Холодок лекарства медленно растекается по вене. Становится зябко. Потом тепло.

Настя что-то поправляет, проверяет капельницу.

— Отдыхай, бедолага, — говорит тихо. — Навоевалась, теперь спи.

Мысли расплываются.

Последнее, что всплывает в голове, — тёплые руки на плечах и фраза:

«Тихо… Тебе не нужна война…»

Смешно. Как будто у меня когда-то был выбор…

Где-то на грани сознания вибрирует телефон. Но я уже не могу открыть глаза.

Проснувшись, первым делом хватаюсь за телефон.

Сообщения от Иринки и Милки.

Читаю первое.

Сестра не радует: главврач уехала на конференцию, поэтому разговор о санатории откладывается на неопределённый срок. Зато мама сегодня в хорошем настроении и пропажу номеров ещё не обнаружила.

От отчима ни звонков, ни сообщений. То ли ушёл в очередной запой, когда с трудом вспоминает собственное имя, то ли нашёл, на ком ещё отыграться.

Меня сейчас устраивают оба варианта.

Выдыхаю.

Хоть эта проблема пока откладывается.

Открываю сообщение от Милки и выпадаю в осадок.

«Элин, ты сидишь? Тогда ляжь. Мы тут кое-что про Самерского узнали. Ты офигеешь».

«Что?» — тут же строчу ей.

Неужели этот придурок вернулся?

Да бред. Я не боюсь.