Онлайн книга «Стерва для ботана»
|
«Глеб…» «М?» Долго смотрю на мигающий курсор. Как спросить, чтобы он не понял? С другой стороны… я же в рамках реферата. Пишу медленно, то и дело останавливаясь и подбирая слова: «А если человек боится и не хочет писать заявление… его вообще можно как-то защитить?» Каждая секунда ожидания бьёт по вискам как метроном. И наконец: «Есть механизм защитных предписаний. Активное участие самой жертвы не требуется. При угрозе жизни или здоровью можно подключить родственников, соседей, полицию, медиков, соцслужбы. Это из того, что я помню… Элин, у меня четыре пары. Можно, позвоню позже? Или, если хочешь, приеду. Возьму свой ноут. Вдвоём разбираться проще». Читаю, а у самой сердце бьётся всё быстрее. Снежная королева требует делать «сама». Элина «до» голосом брата шепчет: жрут слабых. А я сжимаю телефон и шепчу: — Я не планктон, Серёжка, я по-прежнему акула. Но что, если акула не одна, а их целая стая? Что скажешь, брат? В голове вспышками мелькают воспоминания. Суббота. Утро. Иринка в колледже. Мы с мамой возвращаемся с рынка. И вдруг крик: — Пожар! Горит! Сердце тогда дёрнулось, как и сейчас. Мы бежали к дому. Дым валил из окон нашей квартиры. — Серёжа… — прохрипела мама. Кто-то схватил нас, не давая прорваться в подъезд… Дальше только вспышками: чёрный пакет с телом брата, мама без сознания, больница. Инфаркт. И явившийся словно из ниоткуда Дмитрий Андреевич: — Люся, я же не чужой… Столько лет Славу знал… Что же я, вдове старого друга не помогу?.. Как он красиво тогда пел. Как правильно и надёжно всё звучало: — Живым — живое. Оформим тебе инвалидность. Жить будешь у меня. Дочку твою к себе пропишу. Половину квартиры на неё оформлю. Серёжку не вернуть… А потом? Запер маму в квартире: «тебе нельзя волноваться после инфаркта». Подруг разогнал: «напоминают о прошлом». Нашёл работу на дому: «вот, отвлекись. Пенсия маленькая, а здесь копеечка капает». Копеечка, которую он же и забирал: «ты же на моём иждивении». И что в итоге? Его хватило до первой пьянки, когда он показал своё истинное лицо: «за всё, что я сделал, ты обязана в ногах у меня валяться». Мы для него — планктон. Сжимаю пальцы так, что белеют костяшки. Нет, Дмитрий Андреевич. Ты просчитался. Я — акула. Но справлюсь ли я одна? Ведь даже с Иринкой вместе мы не справляемся… «Я приеду… поищем вместе…» А что, если… он приедет… и поймёт? Сложит два и два. Увидит, что вопросы у меня не учебные. Что интерес слишком личный. Что это не реферат, а… моя жизнь? И увидит не холодную стерву Элину Ларину, не Снежную королеву, а то дно, в котором я живу уже несколько лет. Слышу в коридоре весёлый голос Сергея Эдуардовича и, вздрогнув, быстро закидываю ноут на подоконник. Невольно морщусь под неловкого движения и ложусь. Молча жду, когда он войдёт. Хочу вернуться к теме реферата. Меня зацепило. И зацепило так, что теперь я не соскочу. — Ну что, милочка, как наши рёбра? Не сбежали ночью? — зайдя в палату, привычно шутит Сергей Эдуардович. — На месте. И рёбра, и я, — отвечаю, приподнимаясь и откидывая одеяло. Жду, пока он проводит дежурный осмотр и задаёт стандартные вопросы. Отвечаю односложно. — Что-то вы сегодня молчаливая, милочка, — улыбается он, привычно щёлкая ручкой и что-то записывая в карту. — Сергей Эдуардович, а вы любите свою работу? — спрашиваю. |