Книга Стерва для ботана, страница 62 – Юлианна Клермон

— Смотри. Здесь ключ не в угрозах, а в системности. Раз — зафиксировали. Два — подтвердили. Три — ограничили контакт. Без этого суд не двигается, — спокойно объясняет он, быстро ведя курсором по экрану.

Два часа пролетают как одно мгновение. Мы действительно говорим только о реферате. Но многое звучит слишком узнаваемо, совпадает с тем, что нужно конкретно мне.

Запоминаю статьи и ссылки, иногда задаю вопросы. И тогда Глеб отвлекается и спокойно отвечает. Находит новые примеры, новые ссылки.

Пришедшая медсестра на несколько минут разгоняет наш юридический синдикат. Пока она делает укол, Глеб выходит в коридор.

— Сильно не засиживайся, — говорит она, но за ноуты не ругается.

— Мы чуть-чуть, — обещаю и кидаю нетерпеливый взгляд на дверь.

— Даже не сомневаюсь, — она как-то понимающе улыбается и выходит.

Поморщившись, тру исколотое место и ловлю сочувствующий взгляд, когда Глеб возвращается.

— Больно?

— Терпимо, — отмахиваюсь. — Продолжаем?

Он садится, и мы продолжаем.

— А это как?.. Откуда взялась эта доказательная база? — хмурюсь в какой-то момент, указывая на очередную ссылку.

Глеб на секунду замирает, задерживая на мне взгляд, словно что-то обдумывает. А потом едва заметно кивает, достаёт из рюкзака блокнот и быстро рисует схемы, делая пометки и проводя связующие стрелки.

— Вот смотри. Здесь точка входа, — поясняет, не поднимая глаз. — Видишь? Без неё дальше ничего не работает. А здесь…

Слежу за его пальцами. Длинными, с аккуратно подстриженными ногтями. За тем, как он, не задумываясь, водит ими по блокноту, систематизирует и объединяет то, что для меня только что выглядело хаосом.

И каждое его движение, каждое слово доказывает — если закон действительно может это всё… фиксировать, ограничивать, запрещать… — значит, отчим далеко не всесилен.

И мне уже не страшно… разбираться, задавать вопросы. Потому что Глеб не лезет туда, куда не просят, не задаёт лишних вопросов.

И оказывается, что всё это не так уж сложно и непонятно.

— Попробуй нарисовать такую же схему сама, — Глеб подаёт блокнот.

Я моргаю, сбрасывая оцепенение, и рисую. Долго думаю над пометками, а потом неуверенно спрашиваю, правильно ли.

— Всё верно, — кивает. — Только вот здесь может возникнуть классическая ошибка, поэтому…

Он быстро чертит стрелки и объясняет, что может пойти не так, и как этого избежать.

— Давай теперь снова сама.

Он передаёт ручку, а потом неожиданно наклоняется, скользит глазами по моему лицу. Касается пальцами щеки и… улыбается.

Приоткрываю рот и хочу спросить, но не издаю ни звука.

— Ты ручкой испачкалась, — говорит тихо и едва ощутимо гладит щёку.

— Ой, — моргаю и тру пальцем в том месте, где он касался.

Не понимаю, почему от этого внутри становится жарко.

— Элин, мы тебе… — доносится звонкий возглас от двери, а следом раздаётся изумлённо-растерянное: — А… мы вас не отвлекаем?..

Глеб убирает руку, спокойно выпрямляется и оборачивается.

— Добрый вечер, девочки, — говорит, подхватывая с одеяла блокнот и убирая его на тумбочку.

Замерев, смотрю на подружек.

По шокированно приоткрытому рту Милки и расплывшихся в хитрой улыбке Алесе и Снежке понимаю, что именно они видели. И что уже додумали.

— Элин… а что вы?.. — Милка вопросительно вздёргивает бровь.

Мгновение, и на моём лице появляется привычная холодная ухмылка.