Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 2 – Ирина Чеботарь

В мою спину вперился требовательный взгляд. Мама. Ну что ей не спится в такую-то рань? Сделаю вид, что не ощущаю её сверл, норовящих пробурить мои рёбра. Хотя, кого я хочу обмануть? Она же знает меня как облупленную. Те тридцать метров, что нас разделяют, для меня ничто. Её мысли обо мне я почувствую, даже если окажусь в другой галактике. А было время — мы абсолютно не понимали друг друга.

Мама стоит на террасе нашего загородного дома — самого уютного и счастливого на земле семейного очага. Родители всё ещё надеются, что и я совью в нём гнёздышко. Не хочу их расстраивать, но мы с любимым уже присмотрели миленький особнячок в двух кварталах отсюда. Конечно, не такой помпезный, как моё родовое обиталище, но тоже ничего себе строение — смесь модерна с современными веяниями. Архитектор, говорят, был влюблён, вот и сотворил гнездовище для таких чокнутых, как он сам. Заказчики не оценили творчество потерявшего голову гения и выставил шедевр на продажу. Мы явились к продавцу договариваться о покупке ещё до появления объявления в газетах. Откуда узнали? О! Не отвлекайтесь при чтении на ерунду. Это же очевидно! Волны. Они мне подсказали.

Так и не дождавшись реакции с моей стороны, мама покинула террасу. А перед моим мысленным взором возник её образ, навеянный волнами: вот она всплёскивает руками и изящным движением раздвигает невесомые занавеси с модной драпировкой. Мама возвращается в дом, спускается по ступеням на первый этаж и жалуется отцу: «она проигнорировала меня».

Мой отец, бравый капитан, ещё молодой мужчина, попыхивает трубкой, похожей на бутафорскую, и хитро улыбается. В отличие от матери, он всегда понимал меня. Жаль, большую часть времени папа проводит не с нами. Его стихия — океан. Сильвестр Фёдорович Макаров, так зовут моего отца, управляет огромной командой самого большого в мире пассажирского лайнера. Я должна бы гордиться сим фактом, однако… Всё детство мне катастрофически не хватало отцовского внимания. А если учесть, что с мамой мы постоянно находились в состоянии войны, можете себе представить, в какой обстановке я выросла.

До недавнего времени я считала себя бестолковым уродищем, и никто на свете не мог убедить меня в обратном. Мама же, её, кстати, зовут Тамара Игнатьевна Макарова, ещё больше усугубляла и без того развившиеся комплексы. Именно она, ввиду моей непохожести на прочих членов нашего важного семейства, придумала мне кличку «ходячее недоразумение».

Ах, я поняла бы и приняла это прозвище, будь оно произнесено в шутку. Но сколько раз я замечала материнский взгляд, брошенный украдкой. В нём таилось столько невысказанного удивления и разочарования. Ну с какой стати у первой красавицы города такое вот квазимодо народилось?

Я была двадцатиоднолетней студенткой четвёртого курса Литературного института, училась на недавно открывшемся факультете этимологии и уже подрабатывала, крапая в многочисленные дамские журналы слёзные истории о любви и неверности. Платят за это не абы как, но мне хватало на то, чтобы не клянчить деньги у родителей.

Я принципиально не хотела зависеть от предков. Но всё-таки зависела — жила в их доме, питалась за их счёт и денно и нощно думала о том, как бы освободиться от родительской опеки, снять квартиру в городе и завести собственный холодильник, где будут только те продукты, которые я купила за свои кровно заработанные.